Неизвестно. Известно только, что точек больше нет. И Айрис нет. Точки могут вернуться, а Айрис не вернется никогда. Ее перевели на Дальнюю половину, и больше они ее не увидят.
За завтраком в столовой собралось девять детей, но Айрис не было, поэтому никто не болтал и не смеялся. Даже Джордж Айлз не отпускал свои шуточки. Хелен Симмс завтракала сладкими сигаретами. Гарри Кросс навалил себе гору яичницы (а заодно картофеля фри и бекона) и уминал еду, не отрывая глаз от тарелки – сосредоточенно и деловито. Близняшки Грета и Герда Уилкокс ничего не ели, пока к ним не подошла Глэдис. Сияя фальшивой улыбкой, она уговорила их съесть пару ложечек. Девочки обрадовались ее вниманию и немного повеселели, даже хихикнули пару раз. Люк хотел отвести их в сторонку и сказать, что улыбке Глэдис доверять нельзя, но это бы их напугало – а смысл?
– Что с тобой? – спросил Ник. – Ты как будто лимон надкусил.
– Ничего. Думаю об Айрис.
– Она в прошлом, парень. Забудь.
Люк удивленно покосился на него.
– Жестокий ты.
Никки пожал плечами.
– Не я жестокий, а правда. Хочешь, в КОЗЛА сыграем?
– Не-а.
– Да брось хандрить, пойдем. Я себе сразу первую букву запишу и даже прокачу тебя в конце на спине.
– Я пас.
– Слабо? – без малейшего вызова или обиды в голосе спросил Ник.
Люк помотал головой.
– Просто не хочу. Мы с папой всегда в эту игру играли.
Ну, приехали… Уже в прошедшем времени про отца говорит.
– Ладно, понял, понял, – ответил Никки и сделал такое лицо, что Люку стало совсем тошно. Особенно бесит, когда на тебя так смотрит Ник Уилхолм. – Слушай…
– Что?
Никки вздохнул.
– Если передумаешь, я на площадке.
Люк вышел из столовой и побрел по своему коридору – тому, что с постером «ЕЩЕ ОДИН ДЕНЬ В РАЮ», – затем заглянул в следующий (мысленно он называл его Коридором с Машиной для Льда). Морин нигде не было, и Люк зашагал дальше, мимо других постеров и других дверей. Он насчитал по девять комнат с каждой стороны: все двери открыты нараспашку, кровати и стены голые. Сразу понятно, что это не детские комнаты, а тюремные камеры. Люк миновал лифт и вошел в соседнее крыло, где обнаружил похожую картину: пустые коридоры и комнаты. Выводы напрашивались сами собой: когда-то в Институте было гораздо больше «гостей». Ну, или руководство изначально слишком оптимистично смотрело в будущее.
В конце концов Люк добрался до второй комнаты отдыха, где уборщик по имени Фред делал широкие и неторопливые взмахи полотером. Здесь тоже стояли торговые автоматы – пустые и отключенные. Площадки за окном Люк не увидел, только посыпанный гравием двор, такой же забор из рабицы и пару скамеек (видимо, для сотрудников, желающих в перерывах подышать свежим воздухом). Футах в семидесяти стояло невысокое зеленое административное здание – логово миссис Сигсби, сообщившей Люку, что он приехал сюда служить родине.
– Ты что тут делаешь? – спросил Фред.
– Ничего, прогуливаюсь. Ищу, на что поглазеть.
– Не на что тут глазеть. Иди, поиграй с другими детьми.
– А если я не хочу? – жалобно, без намека на дерзость спросил Люк. Лучше бы вообще молчал.
На поясе у Фреда с одной стороны висела рация, с другой – шокер. На него-то он и положил руку.
– А ну марш отсюда! Повторять не буду.
– Ладно, ладно. Хорошего дня, Фред.
– Да пошел ты!
Полотер загудел вновь. Люк поспешил прочь, дивясь тому, как лихо Институт разрушает все его сложившиеся представления о взрослом мире – например, что люди будут с тобой приветливы, если ты приветлив. Он изо всех сил старался не смотреть на пустые комнаты: они наводили жуть. Сколько детей здесь уже побывало? Какая участь ждала их на Дальней половине? И где они теперь? Дома?
– Ага, хрен тебе, – пробормотал он. Вот бы мама это услышала и поругала его. По папе Люк тоже скучал, но тоска по матери была сродни физической боли – так ноет челюсть, когда вырвут зуб.
В Коридоре с Машиной для Льда возле комнаты Авери стояла дандаксовская тележка Морин. Люк заглянул в комнату: экономка разглаживала покрывало на кровати.
– Все хорошо, Люк? – Она улыбнулась.
Дурацкий вопрос, конечно, но ведь Морин желала ему только добра. Откуда он это знал? Может, всему виной вчерашнее световое шоу. А может, и нет.
Морин сегодня выглядела еще бледнее, чем вчера, и морщины вокруг рта казались глубже. У нее явно проблемы со здоровьем, подумал Люк.
– Ага. А вы как?
– Неплохо.
Она лгала. Это была не догадка и не озарение, а нерушимый факт.
– Вот только малыш – Авери – ночью описался. – Она вздохнула. – Не он первый, конечно, и не он последний. Слава богу, через чехол не прошло. Ну, пока, Люк. Хорошего тебе дня.
