Я обратил внимание, что он до сих пор в бахилах. Он засмеялся, но оставил их. «Очень грязно», — пояснил он, неопределенно поведя рукой вокруг, и опять вбуравился в меня взглядом. Держался он так, как будто мы с ним давно знали друг друга, вероятно, это было результатом жизни за границей, где каждый может, как нечто естественное, остановиться и поболтать на улице с незнакомцем.
— Давно не были в Петербурге? — все, о чем я решился спросить. Я посмотрел, не появилась ли за стойкой официантка, но там было тихо и безмолвно.
Ответ Саши меня сразил:
— Два года уже.
— Два года? — уточнил я.
— Раз в два года я приезжаю на мамину могилу.
Вот тебе и без вести пропавший. Саша был совершенно нездешний, яркий, говорливый. Он производил впечатление человека эмоционального, импульсивного, готового каждую минуту подняться с места и побежать куда-то, но, безусловно, не сумасшедшего. Просто нервность, порывистость отмечали каждое его движение.
— Ты что будешь пить? Что покрепче? — решительно спросил он.
Я решил, что будет неприлично не прикоснуться к сути вопроса, ради которого мы собрались, и сказал:
— Врач говорит, она совсем не мучилась.
Саша покивал вежливо.
— Вы столько для нее сделали, — сказал он, — э-э-э… как это? Скрасили ее жизнь.
Если бы я не пообщался с ним до этого пятнадцать минут, я бы решил, что он издевается. На самом же деле в Сашиных словах не было подтекста.
— А чем вы занимаетесь в Канаде? — поддул я в жерло разговора.
Про себя я склонялся к полутворческим профессиям: разработчик компьютерных игр или что-то в этом роде. В нем не было внушительности и обстоятельности человека, бесперебойно зарабатывающего деньги, а интеллигентный нос, выступающие скулы и нервные красивые руки говорили о нестандартном образном мышлении.
— О, я пёрсонал ассистант, — объявил Саша и вылил содержимое рюмки в свой жадно открытый рот.
Мне было плевать, но я спросил, что это за должность. Он, оживившись еще больше и отставив бутылку, чтобы было пространство для жестикуляции, принялся объяснять:
— Есть много пожилых людей. Одиноких. Им необходим ассистант. Который и покормил бы, и постирал, и вовремя дал таблетку.
— Ассистент? Сотрудник социальной помощи то есть, — уточнил я, — а ваши клиенты — пожилые люди?
Саша выпучил глаза и принялся жестикулировать еще активнее.
— Это не клиенты. Это другое, — стал втолковывать он мне, — наша миссия существует при православной церкви в Ванкувере, мы бизнес-терминами не оперируем. Ты находишься в первую очередь в
— У нас это называется «сиделка».
Саша открыл было рот, чтобы возразить, но потом согласно махнул рукой и влил в себя еще.
— Пусть — сиделка, — сказал он.
Я тоже хлебнул. Я был готов, наверное, вообразить Сашу на многих постах, но только не на этом. Имея в России под рукой свою собственную бабку, которой Саша, как я понял, приходился единственным наследником, — уехать в Канаду прислуживать другим старикам? Это было в высшей степени странно.
— У тебя… необычная работа, — осторожно подступился я.
— Среди моих подопечных очень много интересных людей. Многие стали мне друзьями. Я ходил на похороны каждого из них.
И снова анекдотичный ответ я списал на счет Сашиного менталитета, давно уже склонившегося к Канаде. Тем фактом, что он ходит на похороны своих стариков и старушек, Саша лишь хотел подчеркнуть то, что он радеет к своей работе.
— Она часто вспоминала тебя, — сказал я и подцепил с тарелки брусочек сыра.
Он поднял на меня глаза, и было в них странное выражение — испуг? недоверие?
— Я не навещал ее. Хорошо, что вы за ней ухаживали. Она была совсем одна, — дежурно сказал он и отвел глаза. Не очень-то приятна была ему эта тема. Говоря об отвлеченных вещах, он гораздо более словоохотлив, насчет Зинаиды же отделывался общими фразами. Но я не усмотрел в этом особого подвоха. Почему, собственно, тема Зинаиды должна быть приятна Саше? Кому вообще была приятна Зинаида? Вряд ли Саша с симпатией относился к тетке, и ее квартира не смогла удержать его в России. Это мы, располагая тридцатью девятью метрами на троих, вынуждены были прислуживать Зинаиде. А Саша был молодой, активный, наверняка верил в себя, и его поманила Канада.
Мама звонила мне каждые пятнадцать минут, изнывала от неопределенности и нетерпения, но снять трубку значило бы обречь себя на миллион вопросов. Я убавил громкость звонка и снова взял пузатую рюмку. Не без удовольствия, надо сказать. Давно я уже не пил коньяк, к тому же за чужой счет. Я сказал — «помянем», мы выпили не чокаясь.
— А ты чем пробавляешься?
— Получается, я тоже персонал ассистант. Был.
