Вертрана и сама понимала, что против Августы ей долго не выстоять. И никто не вступится. Ребята, что подтягивались к месту склоки, рассчитывали на зрелище, на разбитые носы и сбитые колени.
— За косу ее! — посоветовал Зип, непонятно, правда, кому.
Тут Верту посетила спасительная мысль.
— Слушай, — примирительно сказала она, — давай я твою воду тоже продам. Деньги отдам все до последней монетки. А ты гуляй, отдыхай!
— Чё это? — подозрительно сощурилась Августа.
— Место выгодное! В другом я и на медяшку не наторгую, а так все в выигрыше!
Августа на всякий случай сунула под нос Вертраны пухлый кулак, мол, гляди у меня! Однако согласилась.
Часы на ратуше пробили девять. Верта выдохнула и немного расслабилась. Пока все шло отлично! Она плеснула лимонада в красивую чашку с бабочками по ободку, вылила туда же половину флакона настойки прохладника. Потом прислонилась к стволу и стала наблюдать за людьми, что прогуливались по скверу. В основном это были нянечки с отпрысками богатых семей и молодые пары.
Малыши, набегавшись на солнышке, заприметив графины, неслись со всех ног к столу и требовали купить им сладкой воды. Верта стала опасаться, что распродаст все прежде, чем появятся Конор и Арлиса. К счастью, нянечки брезгливо морщили носы и утаскивали за собой сопротивляющихся деточек, лишь немногие выкладывали на прилавок монетку-другую.
Подошел пожилой мужчина в черном костюме, застегнутом на все пуговицы, купил сразу две кружки и жадно осушил их. Верта удивилась, что он так тепло одет, а потом разглядела на лацкане знак гильдии законотворцев. Значит, идет на слушание дела в суд: обвинители носили темные одежды независимо от времени года. Верта, утомленная ожиданием, от нечего делать проследила за мужчиной взглядом. Тот присел отдохнуть на лавочке неподалеку. Вытер лицо платком, развернул газету и погрузился в чтение.
Часы пробили четверть десятого. Как долго тянется время! Тим, изнывая от безделья, вертелся под ногами, жаловался на жару и, пока сестра не видела, отпивал по глотку из разных стаканов. В конце концов Вертрана влепила ему затрещину, но потом, пожалев, вручила три медяшки и отправила за леденцами. Брат немедленно приободрился и, забыв про обиду, умчался стрелой в ближайшую лавку.
Вертрана присела на корточки, подперев рукой щеку. Страх перегорел в ней, но ожидание выматывало.
— Эй, малышка, ты что там притаилась? — раздался веселый голос. — Нальешь моей жене воды? Только похолоднее!
Верта, зевая, распрямилась: кого принесла нелегкая? И тут же захлопнула рот, так что зубы клацнули. Рядом с прилавком стоял улыбающийся лорд Конор. Совсем юный, еще сохраняющий мальчишескую округлость черт лица. Но кроме того, в его облике было что-то иное, что-то неправильное... Вертрана потом поняла: этот Конор, не переживший еще ни одного удара судьбы, лучился радостью.
«Так вот как ты выглядишь, когда счастлив», — грустно подумала она.
Он держал под руку хорошенькую девушку. Та казалась утомленной и доверчиво жалась к мужу. Она приветливо кивнула маленькой торговке.
— Угостишь меня лимонадом?
*** 48 ***
Мгновение, к которому они готовились так долго, наступило, а Вертрана точно окаменела.
«Это правда. Это действительно происходит!»
Она во все глаза смотрела на красивую юную пару, одновременно испытывая и горечь, и ревность, и сожаление. К счастью, влюбленные приняли растерянность Верты за почтительность. Бедняжка оторопела, встретив вот так запросто прогуливающуюся знать. С кем не бывает?
— Мой муж даст тебе серебряную монетку. Да, Конор? Он добрый, не пугайся его, — ласково приободрила Вертрану Арлиса.
Насколько было бы проще, будь она заносчивой и высокомерной аристократкой. Но миловидная молодая женщина, сама еще совсем девочка, смотрела доброжелательно. Лицо, сужающееся книзу, по форме напоминало сердечко, глаза оказались ярко-синими. Лорд Конор говорил о ее волосах, что они цвета меда, но сейчас, в отблесках солнца, они сияли так, будто были сотканы из чистого золота.
— Вы очень красивая, — тихо сказала Верта.
Лиса переглянулась с Конором и радостно рассмеялась неожиданному комплименту уличной торговки.
— Ты тоже станешь настоящей красавицей, когда вырастешь! — вернула она любезность. — Правда, Корн?
Лиса незаметно подтолкнула мужа локтем.
— Конечно! — поспешно согласился тот, глядя, однако, на лохматую и покрытую пылью Вертрану лишь как на маленькую замарашку. — Лет через пятнадцать, возможно… Сколько тебе, малышня? Шесть?
— Мне девять! — вспыхнула Вертрана, чувствуя, как привычное возмущение вздымается волной и захлестывает разум. — И я стану красавицей! Корн!
Непривычное обращение само слетело с языка.
Вот сейчас между бровей проляжет знакомая складка и он надменно поправит: «Для тебя — лорд Конор!». Но господин Ростран только рассмеялся.
— Прыткая малявка! Увы, я уже занят!
Он с нежностью посмотрел на жену, притянул к себе и поцеловал в висок. Этим утром лорд Конор так же целовал ее в лоб, провожая. Сердце захлестнуло болью: Верта безумно ревновала его к покойной жене и при этом отчаянно сожалела о ее смерти.
