— А если не к вам возникнет, а к другому? — спросила я, ощущая беспокойство от того, что никак не могу догадаться, что же скрывает дядя.
— Свое пятнадцатилетие она проведет со мной. Думаю, этого будет достаточно. Да и в дальнейшем рядом с ней буду только я.
— И вы уверены, что ее отец даст на это согласие? Лишит дочку выбора?
— А вот это уже мои проблемы, — предупреждающе понизились интонации. — Не лезь не в свое дело.
— Но хотя бы Луриту вы отпустите? — не сдавалась я. — Она же вам не нужна! И вообще, узнав о ее влечении к вам, вы говорили, что не позволите ей испортить себе жизнь. А сами сделали ее… фавориткой! Разве это правильно?
— Много ты понимаешь в том, что правильно, а что нет! — встал в позу несносный субъект. — Лурита останется со мной! Я совершил ошибку, отпустив ее мать. И не собираюсь повторяться.
— Вы ее любили? — тихо ахнула я. Ведь подружка высказывала такое предположение, когда у нее влечение начало проявляться.
— Я? — изумился дядя. — Нет. Она — да. Висла на мне не хуже своей дочки. Оставить ее при себе как постоянную любовницу я не мог, ведь в то время институт фавориток в империи не был законным. Брать в жены компаньонку сестры тоже не собирался. Ничего не оставалось, кроме как дать ей желаемое, чтобы успокоилась и смогла найти себе другого жениха. А ты решила… О-о-о! Ох уж эти женщины! — страдальчески закатив глаза к потолку и всплеснув руками, он посетовал: — Мнят себя умнее мужчин, а по факту даже выводов правильных сделать не могут! А еще творят глупости и ломают жизнь себе и другим. Что ты с матерью, что ваши подружки — без разницы.
— И чем это мама сломала себе жизнь? — окончательно теряя контроль, бросила я с вызовом. — Она была счастлива с папой! И он тоже ее любил!
При упоминании моего отца в зеленых глазах сверкнула такая ненависть, что я невольно вспомнила признание Луриты о сорвавшемся с уст дядюшки имени. И первая мысль, которая пришла в голову, — что чувства дяди к маме вовсе не похожи на братские. Да, это противоречит не только здравому смыслу, но и нашей физиологии, однако… Как еще я могу это объяснить?
Расспросить рассвирепевшего родственника у меня не осталось возможности — он выскочил из моих покоев, словно за ним кто-то гнался. Вот только я вспомнила о тех намеках, которые Атиус делал на Рооотоне, и поэтому не слишком расстроилась неудаче. Не все еще потеряно, возможность докопаться до правды все равно остается. Главное, я знаю, в каком направлении вести раскопки!
В том, что это нужно сделать, не возникло ни малейших сомнений. Наверное, интуиция сработала, которая подсказывала — моя свобода в будущем во многом зависит от того, что происходило в прошлом.
Несмотря на неприятный осадок в душе, положительные стороны от разговора все же были налицо — не просто же так наутро король Цесса столь кардинально изменил свое мнение относительно срока свадьбы! И ощущение, что это заслуга вовсе не Атиуса, а именно дяди Джаграса, меня не покидало. Очень уж явно он проявил недовольство тем, что его персону проигнорировали. И политику империи относительно новых планет оба дяди вели в пользу Цесса…
Так что именно связывает цессянского короля и моего родственника? Может, они давние друзья? И именно эту дружбу дядя раньше не желал афишировать, потому что она могла быть расценена как предательство? Ведь Цесс находился в противостоянии и с Зоггом и с Ипером.
Атиус поморщился, когда я за завтраком намеренно воодушевленно изложила ему свои догадки. Разумеется, сделала я это максимально позитивно, показывая, что с пониманием отношусь к подобному сценарию.
— Я бы не стал называть другом того, кто действует исключительно с позиции личной выгоды. — Принц неохотно, но все же опроверг мое предположение. — Да, ты права, мой отец и твой дядя знакомы давно, но…
Цессянин замялся и замолчал, определенно не желая посвящать меня в нюансы взаимоотношений. Только если раньше я могла позволить себе отступить и выждать, то теперь терять время не желала. К тому же каким образом можно спровоцировать альбиноса на откровенность, я уже догадалась.
— Можете не стараться. — Я добавила в голос презрительных интонаций и передернула плечиком. — То, что дядя ничего не делает просто так, я и без вас знаю, а его заинтересованность в контактах с Цессом только слепой не заметит. Как и обратное, впрочем. Кстати… — перескочила с одной темы на другую, словно не считаю нужным развивать первую, — сейчас дядя настроен не слишком позитивно. Сказал, что был о вас лучшего мнения. Кажется, собирался побеседовать об этом с королем…
— Да, я в курсе их разговора. — Атиусу даже в голову не пришло отпираться или лукавить. — Он практически скандал отцу устроил насчет того, что планы меняются в одностороннем порядке. Ему хочется принимать во всем самое активное участие.
— Такой уж у него характер, — вздохнула я. — Он и меня последние два года воспитывал и контролировал в несколько более жесткой форме, нежели было необходимо. Вам именно это не понравилось, помните?
— Помню. И до сих пор понять не могу, почему ты ему позволяла с собой так обращаться.
