Было полпятого утра. Я вымыла процедурку, отправила на служебном лифте инструменты в стерилизацию. Сделала записи в истории родов. Подготовила документы на выписку.
Да, с будущей недели Институт опустеет. Отделения закрываются на мойку. Будем стерилизовать окна, двери, раковины и бачки в туалетах.
Можно будет дней на десять взять отпуск. Вот интересно, куда теперь назначат отца? Он пока что ничего не сказал, может, сам еще точно не знает. Если климат там окажется подходящий, было б здорово закатится в гости.
Хотя Костю он, небось, принять постесняется. В странах третьего мира большинство людей изо всех сил цепляются за традиции, да и во многих европейских странах пока еще весьма сильны предрассудки. Конечно, раз мы меняемся, то и мир вокруг вынужден идти вслед за нами, но медленно, ох, как же медленно, и с какой неохотой он это делает!
Телефонный звонок вырвал меня из благостно-философских раздумий.
– Привет! Извини, пожалуйста, что так рано. Это Анджела Давитян беспокоит. Помнишь меня?
– Помню, конечно! Неважно, что рано, я все равно на работе! Ну, рассказывай скорей, как твои дела, как маленький? Вы… вместе?
– Вместе, мы все вместе! Все у нас хорошо, Арсенчик растет. Ты б его теперь не узнала! Улыбается уж вовсю.
– Да ну? Ой, как бы я хотела посмотреть!
От сердца у меня отлегло. Оказывается, я все это время здорово за них беспокоилась! Просто заталкивала это беспокойство все время куда подальше, чтобы не мешало каждый день жить и работать.
– Насть, послушай. У меня очень мало времени. Понимаешь, у нас тут на КПП уже несколько дней висит какое-то странное объявление. Я прочла его вслух столько раз, что запомнила почти наизусть. У нас ведь не все по-русски хорошо понимают, у нас и читать по-русски не все умеют, а там тем более так хитро закручено, что и грамотному человеку не разобраться. Вот я тебе его сейчас близко к тексту перескажу, а ты мне попробуешь объяснить. Тем более, это, похоже, по твоей части.
– По моей? У вас там собрались, наконец-то, открыть ФАП?
– Нет. Боюсь, все гораздо хуже. Ты слушай лучше, что написано. Я тебе, по возможности, дословно перескажу.
«В рамках плановых санитарно-здавоохранительных мероприятий в секторе Д планируется провести предохранительную хирургическую обработку всех, проживающих на территории женщин детородного возраста, с 15 до 45 лет включительно. Процедура будет произведена поэтапно, в следующие сроки…»
Настя, они хотят уже на той неделе начать! Насть, это они о чем, а? Они действительно всех нас здесь задумали искалечить?! Или я не так поняла? Настя, ну что ты молчишь? Ну, скажи что-нибудь, Насть?!
– Погоди, Анджела. Дай переварить информацию. Я думаю, то есть они хотят… короче, речь может идти о нарушении трубной проходимости. Это, ну как бы тебе объяснить…
– Я в курсе. Ты не забыла еще, что я собиралась стать врачом? Я о другом. Ты думаешь, с людьми можно такое сделать вот так, запросто, без их согласия? Даже с такими частично правообладающими, как мы? Это ведь необратимая операция, я правильно понимаю?
– Ну, в какой-то мере. Естественное зачатие после такой операции, конечно, исключено. Хотя детей, при желании, женщина иметь может, ведь матка и яичники остаются при ней.
– Ну да. При желании, прописке, медицинской страховке, чековой книжке, черте, дьяволе! Настя, ты о чем вообще говоришь?! Ты что не понимаешь, они хотят…
– Погоди, Анджел, не волнуйся! Наверняка ты что-нибудь напутала. Я уверена, что в этом объявлении где-то сбоку написано еще что-нибудь. Ведь, действительно, существует закон. Даже у нас нельзя никого соперировать без его согласия! Да тут же вся мировая общественность сразу на уши встанет!
– Настя, ну какая к черту общественность, о чем ты вообще? Где общественность, а где мы! Ты, это, слушай, скажи им лучше там, в своем Институте! Врачам там или кому! Тут внизу написано, что практическое осуществление берет на себя врачебный коллектив Института Репродукции Человека. Так ты уж посоветуй им, чтоб они к нам сюда не ездили. Отговори их там как-нибудь. Скажи им, что мы тут бороться будем, сопротивляться будем! Что мы тоже люди, в конце концов! Им придется всю зону газом усыпить, или уж я не знаю! Настя, ты…
В трубке щелкнуло, и разговор прекратился. Номер был, ясное дело, не определен.
Вся эта история виделась мне каким-то бредом. Как можно сделать человеку медицинскую операцию без его согласия! Противоречит любым законам, да и вообще. Наверняка просто Анджела что-то не так прочитала, или не запомнила. Наизусть ведь, а не с листа. И ясно почему. Я достаточно хорошо представляла себе жизнь в секторе Д, чтобы понимать, что разгуливать там с мобильником перед КПП было бы весьма и весьма чревато.
Наверняка там внизу малюсенькими такими буковками прописано, что, мол, операция будет производиться исключительно по желанию, а несовершеннолетним еще и с согласия родителей. Просто ведь не может быть по-другому!
