«Да… — вздохнул он, — никаких тебе следов, никаких тебе отпечатков и вообще никаких зацепок!»
Илларион Константинович достал из спортивной куртки пачку сигарет и медленно, задумчиво прикурил сигарету от зажигалки.
«Ну что же… — затянувшись дымом, усмехнулся инструктор, — чем труднее, тем будет слаще победа в этом запутанном деле!»
Илларион Константинович еще раз внимательно прочесал взглядом асфальт, землю и пожухлую траву, но, так ничего и не найдя, поднял голову и направился к своему дому. Подходя к своему подъезду, полковник заметил бородатого дворника-татарина, который, завидев Забродова, энергично замахал рукой и поспешил к нему.
— Илларион Константинович! — обратился он к Забродову. — Доброе утро, Константинович.
Илларион кивнул в ответ и протянул руку для приветствия.
— Доброе утро, Ахмет! — проговорил он спокойно и вежливо, крепко пожимая мозолистую ладонь бородатого дворника. — Что новенького, дорогой товарищ дворник, в этой быстротечной жизни?
Старик неопределенно пожал плечами и закатил глаза вверх, словно искал там, на небе, у Аллаха ответ на поставленный собеседником вопрос. Однако так ничего, по-видимому, и найдя, виновато, как ребенок, улыбнулся и, протяжно вздохнув, тихо произнес:
— Да все по-старенькому, товарищ полковник! Солнце встает, люди умирают…
Илларион Константинович печально и сокрушенно покачал седой головой и в тон ему проговорил:
— Да, дорогой Ахмет, жизнь течет независимо от наших проблем, радостей и житейских печалей…
Пожилой татарин, многозначительно почесав свою бороду, понимающе покачал головой и стал что-то тихо, одними губами, бормотать себе под нос.
— Что? — переспросил Илларион Константинович.
Татарин, посмотрев на своего собеседника, отрицательно покачал головой:
— Ничего, Константинович…
А потом вдруг, посмотрев по сторонам, тихо и быстро затараторил:
— Только вот что я думаю, товарищ полковник…
Илларион Константинович внимательно посмотрел на старого заговорщика и поинтересовался:
— Ты о чем, старик?
Дворник Ахмет снова осмотрелся по сторонам и, ничего не заметив подозрительного, переложил метлу в другую руку, взял Забродова под руку и тихо сказал:
— Константинович, я не очень-то доверяю этим нюхачам из милиции, тем, что тут рыскали на месте убийства Витька, а потому, товарищ полковник, и не хочу с ними общаться…
Полковник Забродов почувствовал, что его собеседник знает нечто такое, что может помочь ему в расследовании убийства Виктора Олифиренко, поэтому поддержал дворника:
— Ну, я им тоже не очень-то верю…
— Правильно делаешь, Илларион Константинович, — одобряюще сказал Ахмет, что-то достал из кармана своего драпового пальто и протянул полковнику Забродову: — Вот!
Забродов посмотрел на ладонь своего собеседника. Там лежала гильза от пули. Полковник Забродов моментально понял, что это одна из гильз пули, которой был застрелен Виктор Олифиренко.
— Что это, Ахмет? — непроизвольно вырвалось у полковника Забродова.
Татарин молчаливо дернул плечом:
— Гильза.
Илларион Константинович аккуратно переложил гильзу на свою ладонь. Гильза принадлежала к пистолету системы «вальтеров».
— Прекрасно, Ахметушка, — возбужденно и радостно прошептал Забродов, — это уже кое-что в нашем запутанном деле!
Татарин улыбнулся.
— Я так тоже подумал, — сказал пожилой человек. — Вижу: лежит…
Илларион энергично затряс головой и уточнил у своего собеседника:
— Возле арки?
Ахмет утвердительно кивнул головой и указал рукой на подворотню:
— Да, там…
Забродов одобрительно причмокнул губами и, достав из кармана спортивного трико носовой платок, аккуратно завернул в него гильзу и положил ее в карман куртки.
— Спасибо, Ахмет! — пожав руку дворнику, сказал Илларион Константинович. — Это очень поможет нам в расследовании убийства Вити!
— Да я че… — протяжно и неуверенно вздохнул бородатый старик. — Я ниче… Но если че, то я завсегда готов помочь, Константинович.
Полковник Забродов дружески похлопал ладошкой по сутулой спине татарина.
— Верю, Ахмет, верю, — произнес он и, достав из пачки новую сигарету, медленно и задумчиво прикурил ее, чиркнув зажигалкой.
Пожилой человек, опершись на метлу, молча наблюдал за своим собеседником.
— Слушай, Ахмет, — вдруг спросил Илларион Константинович, — а вчера утром из посторонних ты никого не видел во дворе или где-нибудь поблизости?
Татарин, наморщив узкий лоб, на секунду задумался, вспоминая вчерашнее утро, но ничего такого подозрительного не вспомнил.
— Нет, Илларион Константинович, — отрицательно покачал он головой, — из незнакомых… вроде бы никого не было.
Полковник в отставке медленно выдохнул из себя струю табачного дыма.
— А из наших? — спросил он.
Ахмет снова напряг свой мозжечок, прокручивая события вчерашнего дня:
— Из местных?
Инструктор кивнул головой:
— Да.
Старый человек, кашлянув в кулак, закатил глаза и надул щеки.
— Из наших я видел только Митьку, — вдруг вспомнив, ответил татарин. — Точно, Константинович, Митька спал возле мусорных баков.
Глаза Забродова вдруг загорелись.
— Митька? — переспросил он.
Дворник утвердительно кивнул.
