Надо было об этом поблагодарить его и теперь. Её слова подействовали на него сентиментально искренне, что он весь сжался от волнения, не ожидая благодарности, в своей памяти прекрасно зная поведения другого себя, того, чье чувство вины, не оставляло в покое, за некоторую несдержанность, вспышки гнева, не раз причиняющие этой девушки настоящую боль, и он понимал это. В эту минуту одна чаша весов переполнила другую, в лучшую сторону, и надо было продолжать добавлять теплоты и нежности к этому весу, больше и больше.
Никогда она не признавалась ему, о том что написала стихов, столько, что их хватило на издание печатного сборника, и теперь об этом впервые рассказала.
«В моих этих стихах очень много строк посвящено тебе»-она выдохнула из себя с большим трудом эту сложную фразу, и он засмущался сам словно ребенок. Так это тронуло его, и он поддался искренности, идущей от неё волной, свежей, теплой нежности, и всё измелилось вокруг и стало прежним, как было раньше. Опять произошло чудо, и они стали те же, как тогда много лет назад близкими, понятными друг другу и это ощущение притянуло их.
Было поздно. Ей захотелось уехать прямо сейчас, в тот момент, когда он растроганный, в порыве чувств пригласил её подняться на верх в его комнату, она отказалась, поднялась и направилась к выходу, чтобы уехать.
«Подожди, не уезжай, я тебе кое-что покажу, останься на одну минуту»— он по тянул её за руку, намекая, хоть немного задержаться.
«Пойдем со мной» — и он потянул её к лестнице, ведущей вниз, настойчиво, она уже не могла сопротивляться, с такой силой, он сжал её руку. Ей стало страшно. Всё что угодно сейчас могло произойти, она это прекрасно понимала, сопротивляться ему бесполезно, это такой человек.
Он стянул её по лестнице вниз, потом по коридору, в этой части подвала дома, она раньше не была и с ужасом смотрела по сторонам, он заметил, как бешено заколотилось её сердце.
«Успокойся, ты чего перепугалась. Я ничего тебе не сделаю, перестать меня бояться, глупенькая». Он открыл дверь и включил свет в комнате, они зашли внутрь, там была мастерская художника. Посмотри, я никогда не говорил тебе, что пишу картины, ты ведь этого не знала.
«Конечно, нет»— призналась она, удивившись так сильно, словно впервые увидела свет. В ту же минуту она посмотрела на него такими глазами, и увидела насквозь, в первый раз, совершенно другого человека, её окутало спокойствие, родственное ощущение близкой хорошо знакомой души. Она огляделась по сторонам, на стеллажах небрежно разбросаны были всякие инструменты, тюбики с красками, разные ёмкости и по стенам стояли картины, наброски, некоторые были повернуты изображением к стене. То что она увидела, вдруг показалось, что она сейчас находится во сне, и что это не правда.
«Это ты нарисовал их, правда? Я в это не верю.»
«Да, конечно я, мне самому они не нравятся, я никому не показывал их, только тебе. Не смейся надо мною, пожалуйста. И перед ней стоял, не тот успешный бизнесмен, а школьник. Она потянулась к нему, обняла его за плечи, он в ответ прижал её с силой к себе, на несколько секунд и отпустил. Ему захотелось показать ей некоторые картины, он засуетился, неуклюже быстрыми движениями перебирая холсты один за другим, стоявшие у стен. Нашел одну картину, которую искал, чтобы показать ей, и они стали вглядываться в неё внимательнее.
«Это расставание?» — спросила она, стараясь угадать сюжет. На темном фоне стояли спиною друг к другу силуэты мужчины и женщины, их руки смыкались, а взгляды были направлены в противоположные стороны. Очень красивая картина, полная загадочных чувств.
«Нет, это встреча»— сказал он, и ей стало неловко вновь, она испытала ощущение то, что не понимает главного, ни в живописи, ни в происходящем сейчас моменте между ними. Надо было как то выйти из этой неловкой ситуации, которая словно скальпелем разрезала их напополам, так что сердцевины друг друга стали обнаженно видны.
«Мне очень нравится эта картина»— она так же потянула рукой его руку, взяв нежно, как персонажи на картине. Забыв мгновенно, что и он тянул её так настойчиво несколько минут назад, но совсем по другому поводу. Сейчас это было по-доброму мило, а потом озвучила мысль, которая только что появились, откуда то изнутри.
«Можно я перенесу эту картину на обложку своей новой книги, когда напишу её?»— она задала ему вопрос осторожно, предполагая получить любой, неизвестный ей ответ.
Он засмеялся, и атмосфера вновь изменилась. Сказка мгновенно растворилась. Произошло перевоплощение, они оба снова изменились, вернувшись в свои привычные роли, в свою привычную реальность, изменились, чтобы снова стать прежним, теми какими были всегда.
Деловым тоном, опытного бизнесмена он ответил ей, что обязательно подумает над этим предложением, которое нужно будет предварительно обсудить, чтобы договориться. В его глазах сверкнул намек, и она сразу угадала этот знакомый подтекст.
