Инструкция к вооруженному восстанию полностью

Реформистская легенда о Бланки, приобревшая прочность предрассудка, должна быть разрушена. Наш долг — реабилитировать величайшего революционера XIX века от множества тяготеющие над ним несправедливых приговоров. Работа по «восста­новлению» истинного Бланки уже начата[1]. Как и всегда, в таких случаях новаторы обнаруживают увлечение «героем» и часто приписывают ему множество совершенно несвойственных черт. Но опасны пока не новаторы, а рутинеры.

Публикуя неизданную до сих пор «Инструкцию», мы хотим помочь критике той части легенды о Бланки, в которой ему приписываются взгляды на вооруженное восстание, как на дело небольшой группки заговорщиков, несвязанных с массами[2]. Он обвиняется в игнорировании социально-политических и психологических фак­торов восстания, в готовности поднять его, сообразуясь лишь с настроениями заговорщиков, а не масс.

Эта версия кажется нелишенной основания. Она подкрепляется указанием на деятельность Бланки в 30-е годы.

Восстание 12 мая 1839 года было чистейшим путчем; повстанцы были разбиты полицией при полнейшем равнодушии парижского населения. Все это — бесспорно, но следует ли, однако, делать отсюда вывод, что заговорщичество и путчизм были основными положениями тактических воззрений Бланки?

Всякий, изучавший историю Франции в первой половине XIX века, знает, что тактика заговоров, покушений и восстаний была характерна для всех политических направлений; без заговоров не обходились даже вполне умеренные буржуа. Можно перечислить десятки заговорщических организаций и восстаний, ничего общего с Бланки и его единомышленниками не имеющих. Таков был стиль политической борьбы, такова была традиция освободительного движения. Бланки не был творцом этой тактики: он пользовался задолго до него изобретенным оружием и поэтому не может и не должен нести за нее исторической ответственности.

Но политическая карьера Бланки не кончается в 39 году. Мы встречаемся с ним и в революции 48 года. Вряд ли кто-либо станет утверждать, что председа­тель Центрального Республиканского общества хотя бы в самой отдаленной степени напоминает конспиратора 30 годов. Здесь мы имеем дело с выдающимся пролетар­ским политиком. Из всей массы деятелей революционного года во Франции Маркс выделяет лишь одного «заключенного», как пролетарского революционера.

В ответ на это нам могут указать на «дело Лавилет», как на доказательство того, что Бланки если не в 48, то в 70 г. г. продолжал оставаться путчистом. Опровергнуть это возражение не представляет особого труда.

Политическое возбуждение Парижа и Франции в 70 году под влиянием воен­ных неудач росло с часу на час. Обстановка для революции против империи каза­лась благоприятной не только Бланки, но и интернационалистам (их-то обвинить в «бланкизме» никак нельзя). Они образовали «Комитет Действия» и назначили восстание на 9 августа. Лишь арест Пенди, намеченного руководителем движения, предотвратил выступление. Бланкисты сделали попытку захватить власть[3], но она не удалась. Возбуждение народных масс не достигло еще кульминационного пункта, а грязная сплетня полиции и прессы о прусских шпионах находила еще веру в умах парижан.

Что Бланки не считал возможным восстание без участия в нем масс, видно из следующего: «Вожди предприятия, — пишет Бланки об этом восстании, — полагали, что острота положения и волнения предшествующих дней будут достаточны, чтобы массы присоединились к ним». И далее: «Они (восставшие. - С.Е.), без сомнения, ошиблись, время еще не настало; нужно уметь угадывать момент. В этих грозных вопросах промах, просчет обязывают к тяжелой ответственности. Я думаю — нико­гда не оправдание»[4]. Все это мало похоже на рассуждения конспиратора.