там, в ветвях, он мог найти ответ на мой вопрос. – Я не знал, что это твое
дерево.
Я покраснела и растерялась, даже не зная, что сказать. В
воображении случайно возникла карикатура странной деревенщины,
которая стоит вот здесь с моим ружьем и приглядывает за границами
своих владений.
– Ты не ответил на мой вопрос.
– Я наслаждался тишиной. Там, где я живу, иногда слишком людно.
– И где это?
– Деревня Садхана, – сказал он, кивнув в сторону востока. – Знаешь,
где это?
Видимо, мое отсутствующее выражение на лице ответило за меня,
потому что, после того как я ничего не ответила, он продолжил.
– Она находится по соседству с вашей собственностью – там центр
духовной терапии.
– Ты имеешь в виду то здание для йоги? Мы проезжали мимо
указателя. Я и не думала, что там живут люди.
– Ага, это деревня на самообеспечении. Там постоянно проживает
около сотни наших.
Я моргнула, вспомнив, как отец прокомментировал указатель, когда
мы выехали на дорогу. Он пробормотал что-то о хиппи и сказал мне
держаться подальше от «этих людей».
От этого парня.
– Ааа, – сказала я. – Насколько я помню, мы тогда говорили о хиппи,
об их настоящей жизни, не как о персонажах из фильма или человека на
Вудстоковском фото в моей тетрадке по истории.
Тут мой живот издал какой-то странный звук и я, как обычно,
почувствовала себя не самой классной девушкой на планете.
А ещё я немного вспотела, осознав, что я осталась наедине с этим
взъерошенным парнем среди леса. Я бывала среди парней – нормальных
парней, носящих майки с надписями и джинсы и говорящих о футболе –
но никогда не оставалась с ними наедине. Никогда.
У этого парня, Вольфа, был такой взгляд, как будто он заглядывает
мне прямо в душу. Он смотрел мне в глаза не моргая, и это меня
начинало нервировать. Меня никогда не разглядывали так пристально.
Я отвела взгляд первая и стала изучать землю под ногами, а потом
снова посмотрела на него узнать, пялится ли он на меня еще. Как будто
ему не говорили, что смотреть так, в упор, неприлично.
– Мне нужно идти, – сказала я.
Он кивнул и его взгляд остановился на ружье.
– Точно, твой ужин.
Я даже не сказала «пока». Просто повернулась в направлении
убежавшего зайца. Я знаю, что не найду его уже. Даже если бы и нашла,
мне бы не хватило духу его убить.
Иногда мне кажется, нет ничего отвратительнее меня, когда я держу в
руках заряженное ружье – силу, направленную на разрушение, но с
нажатием на курок, все путается и начинается работа воображения.
«Такова жизнь, – сказал бы мой отец, – и наша задача – быть первыми
в игре на выживание».
Но что, если он ошибается?
Что, если он неправ во всем этом?
Именно эти вопросы мучили меня с каждым днем всё больше и
больше.
Глава 2
Я не собираюсь жить в этом тараканьем мотеле с привидениями. Нет,
нет и ещё раз нет.
Мой отец – король страны сумасшествия.
Он надевает свою странную шляпу и произносит свои непонятные
речи, и столько, сколько я себя помню, моя тупая сестра ему верит.
Я замечала его странности еще до того, как стала достаточно
взрослая, чтобы ездить на велосипеде, но Ник? Ей точно промыли мозги.
Я помню его разговоры о том, как закончится еда и вода, еще тогда,
когда я была совсем маленьким ребенком, и мне ведь тогда было
интересно, блин… Мы могли ходить по магазинам и покупать кучу
всего. Вы когда-нибудь видели супермаркет «Сейфвей»? В нем хватило
бы еды нам на всю жизнь. Я даже была уверена, что отец никогда не был
внутри продуктового, потому что мама накупила и приготовила еды на
все ближайшее время.
А сейчас я была просто нереально возмущена тем, что моей спальней
будет самая отвратительная и вонючая комната, и я уверена, что в своей
неадекватности отец вышел на новый уровень, вместе с иллюзиями,
которые он питал по отношению ко мне.
Это началось где-то после девятого ноября. Когда весь мир сходил с
ума, у моего отца был ментальный перерыв. Но этот дом, эта спальня
стали последней каплей для меня.
С чего бы начать?
Всё вокруг в темно-коричневой деревянной обивке, а на полу лежит
лохматый зеленый ковер, от которого пахнет так, будто на нем
выкуривали как минимум по пачке сигарет в день и... я не пойму, это всё
всерьёз? Нет, правда, серьёзно?
И я не имею права возражать, потому что в этом случае мне
прочитают часовую лекцию и выдадут дурацкий список заданий типа
порубить дрова или почистить туалет зубной щёткой.
Поэтому я стою, жую жвачку и громко лопаю пузыри –
единственный возможный протест в этой ситуации.
В этой жаре мои волосы стали очень пушистыми и превратились в
какую-то странную прическу. Это и неудивительно, тут даже нет
кондиционера, хотя сейчас мне бы хватило просто найти зеркало и
попытаться спасти свои волосы, пока они не «канули в Лету».
Где-то тут я уже мельком видела ванную, но я не собираюсь ей
пользоваться.
