Одиннадцать детей, бежавшие от войны, оказываются на необитаемом острове. На большой земле после безрезультатных поисков их признают пропавшими. Детям приходится выживать. Они строят себе жилье, учатся шить одежду и охотиться. Каждый находит себе место в маленьком сообществе. Так пройдет больше полугода. Детям предстоит пережить голод, болезни, нашествие диких животных и даже небольшую революцию. И только один мальчик на большой земле будет продолжать искать пропавших друзей.5 причин купить книгу «Инсу-пу: остров потерянных детей»:• Приключенческий роман классика австрийской детской литературы Миры Лобе выдержал множество переизданий и впервые выходит в России;• Роман о выживании и взрослении в трудных условиях – без взрослых, без привычного окружения и комфорта;• История о том, что даже в самых сложных ситуациях дети могут договориться и построить жизнь вместе;• Островитяне устанавливают свои законы, которые оказываются человечнее и правильнее, чем законы взрослого мира;• Дети постепенно понимают, что каждый важен для сообщества, даже тот, кто, на первый взгляд, кажется обузой, кто совсем ничего не умеет.
Mira Lobe
INSU-PU:
Die Insel der verlorenen Kinder
Bearbeitet von Claudia Lobe
В обработке Клаудиа Лобе
Предисловия скучны. Когда я была в вашем возрасте, я их всегда пролистывала. А потом стала читать – только чтобы убедиться, как я была права в детстве, когда не читала их: они так и остались скучными! Поэтому я не обижусь, если кто-то пролистнет это предисловие, хотя оно и настолько короткое – так, предисловьице, – что даже не заслуживает того, чтобы его пропустить.
Когда книга «Инсу-Пу» была готова и я дважды ее перечитала (один раз из-за содержания и один раз ради запятых, в которых я не сильна), я дала ее почитать некоторым друзьям. Вы, наверно, думаете, что мои друзья – это пожилые дамы и усатые господа. А вот и нет! Мои друзья – это соседские Ганс и Вальтер, Лизель и Эллен, маленькая черная Эллен, которая в прошлом году нашла на улице мой кошелек, а когда я в благодарность хотела пригласить ее в кондитерскую, она попросила у меня вместо этого луковицу гиацинта.
Вальтер и Лизель, Ганс и Эллен после чтения собрались у меня выпить малинового сока с фруктовыми вафлями и принялись обсуждать мою книжку. У меня так же колотилось сердце, как у вас в школе, когда учитель раздает вам тетрадки с сочинением. Лизель вынесла свой приговор первая:
– Ну, ничего так, мило! Иногда даже интересно!
Ганс подошел к делу обстоятельнее.
– И все это было на самом деле? – спросил он. – Разве есть такой остров? И такие дети? Или ты все это выдумала?
И я смутилась.
Потом Вальтер… А Вальтер, чтоб вы знали, станет профессором; он занудный и такой ученый, что я перед ним преклоняюсь. (Однажды он исправил мне ошибку в слове «зооотель». Я-то не решилась написать три одинаковых буквы подряд, а он смог.) Вот с Вальтером были трудности.
– Книжка миленькая, – пренебрежительно сказал он, – но где же находится страна Террания? А Урбия? В моем большом атласе я их не нашел. А город с названием «Цетеро» – я пролистал справочник, нет такого города. А этот якобы остров в океане – судя по растительности, это южный остров. Но на южных островах не может быть пушных животных типа зайцев, кроликов или овец… И мой учитель физики сказал, что так не бывает, чтобы самолет упал, сгорел, а его радиопередатчик остался в порядке.
Я была сокрушена.
Вальтер отпил из стакана малиновой воды, откашлялся, как профессор, каким он однажды станет, и хотел было продолжить:
– А еще не бывает, чтобы…
Но Эллен меня спасла.
– Знаешь что, – перебила она его, – у тебя тоже не сходится одно с другим!
Вальтер обиделся. Такого еще никто не смел ему сказать. От волнения он даже забыл дожевать вафлю, и она торчала у него изо рта как маленький трамплин.
– Не в голове, – успокоила его Эллен. – В голове у тебя все блестяще. Даже слишком. А нелады с твоей фантазией.
– Не понимаю, что ты имеешь в виду, – чопорно сказал Вальтер.
– Она имеет в виду, – вмешалась Лизель, – что в детстве ты не привязывал веревку к деревяшке и не воображал, что это твой пудель.
– Да зачем мне пудель? – сказал Вальтер.
– Вот видишь, – продолжала Эллен. – И зачем тебе книжка, если на карте не обозначено, где происходит дело. Мне, например, все равно, находится ли город Цетеро на Земле или на Луне. И почему страна не может называться «Террания»? И почему не быть где-нибудь на Земле маленькому острову, где есть и пальмы, и пушные звери, и змеи, и козы? И твой учитель физики делает такую же ошибку. Он прикидывает: в тысяче упавших самолетов сгорела тысяча радиопередатчиков. А что было с тысяча первым? – Вальтер ворчал, не соглашаясь. – И не важно, – продолжала Эллен, – была ли такая история на самом деле. Важно, что она могла быть… что она… ведь не обязательно… – она вдруг запуталась и умолкла.
Лизель кивнула. Ганс, кажется, тоже понял. Вальтер, наконец, прожевал вафлю, он уже не выглядел смешным, и задумался.
– Ты подаришь мне книгу, когда ее напечатают? – спросил он наконец.
И я обещала подарить.
– Пронесло. Опять нам повезло, – говорят матери, когда сирены подают сигнал, что самолеты улетели и опасность миновала. И тогда они собирают детей, снова ведут их наверх, в квартиры, и укладывают в кровати. – А теперь быстро спать, уже скоро утро!
Легко сказать «быстро спать»! Половину ночи дети просидели в бомбоубежище. На коленях матерей, на жестких скамьях, даже на земляном полу. В свитерах и пальто промерзаешь, поверх пижам, в домашних тапках. Но в подвале холодно, все равно весь и когда к утру поднимаешься в квартиру, прижимаешь ладони к чашке с горячим чаем и чувствуешь, как приятно вливается внутрь горячий глоток. А потом лежишь в постели, укрывшись, с грелками под каждым боком, чтобы поспать хоть три часа до начала уроков, и ворочаешься во сне, сбивая в кучу одеяло и подушку, потому что тебе снится война и бомбежка. Иногда даже кричишь, и мать тебя будит, чтобы успокоить. А едва разоспишься, как уже звенит будильник: семь часов, пора вставать, не то опоздаешь в школу.
