Тяжелые двустворчатые двери, ведущие внутрь, отворились, когда меня подтащили к ним. Элементали грузно прошаркали в огромный холл. Свет, просачивавшийся сквозь узкие окна-бойницы, почти не рассеивал мрак, но я всё равно видела следы в густом слое пыли, скопившейся здесь за восемнадцать лет… и бурые пятна, которые эти следы явили на свет. Пятна, которые не были землёй.
Если снаружи кровь давным-давно смыл дождь, то здесь смывать её было нечему.
Меня тащили вереницей узких коридоров и винтовых лестниц, мимо выцветших гобеленов, знамён и доспехов, ржавевших у стен. Я даже не пробовала брыкаться — зачем? Так что просто висела в лапах элементалей, покорных воле своей хозяйки, шаг за шагом приближавших меня к ней.
Потом мы наконец остановились. Перед другими двустворчатыми дверьми. На этом месте меня всё же поставили на ноги, чтобы грубо втолкнуть в комнату: в ту короткую секунду, когда одна из дверей приоткрылась щёлочкой — прежде, чем тут же закрыться вновь.
Никто не заметил тень, слившуюся с моей, скользнувшую в эту щель вместе со мной.
И с той стороны меня тоже ждали.
На сей раз щупальца элементаля подсекли мне ноги. Когда я упала в клочья пыли на каменном полу, обвили запястья, вздёрнув их вверх, заставив сесть; в итоге я оказалась на коленях, а два элементаля развели мои руки в стороны, точно цепями.
Полная, абсолютная беспомощность.
— Надо же, и правда пришла. — Сусликова, сидевшая во главе длинного стола, скучающе поднялась с места. То, как вокруг неё маревом замерцал щит, я заметила даже в окружавшей нас полутьме. — И что, неужто невидимых друзей не прихватила?
Предусмотрительная, гадина.
Как я и думала.
— Нет, — тихо ответила я.
— Ну смотри, — Сусликова демонстративно, выжидающе скрестила руки на груди. — Если на меня сейчас кто-нибудь выпрыгнет, можешь с ним попрощаться.
Я смотрела на Лода, лежавшего в гексаграмме, слабо сиявшей на полу изумрудной вязью. Кроме стола, стульев и нескольких узких окон, даже не застеклённых, в комнате не было почти ничего — так что места для гексаграммы на полу осталось хоть отбавляй.
Колдун был без сознания. Ресницы на бледном лице подрагивают в беспокойном сне, руки беспомощно раскинуты по полу. При взгляде на его распухшие пальцы под сердцем вновь полыхнул огонь, яростное пламя ненависти…
Призрачное ощущение чужих ладоней, сжимающих мои. Очертания комнаты, на миг дрогнувшие.
Тихо… контроль, контроль.
— Я пришла одна. Не хотела подставлять его под удар.
Сусликова склонила голову.
Удовлетворённо.
— Что, неужто у нашего гения не нашлось хитрых трюков?
— Не нашлось.
Я уже шептала.
— А кто обещал мне медленную и мучительную смерть? Что, силёнки переоценила?
— Я… я у тебя, Сусликова. Ты победила. — Я опустила голову. — Теперь отпусти его. Пожалуйста.
Сусликова ухмыльнулась. Подступив к магической клетке, начертила в воздухе руны.
Когда она вновь повернулась ко мне, Лод открыл глаза. Мигом приподняв голову, судорожно огляделся, заметив меня, дёрнулся к краю гексаграммы. Подняться на ноги явно не мог, привстал на локтях — я старалась не думать о той боли, что причиняют ему переломы, — но лишь стукнулся лбом о невидимую стену.
Губы колдуна разомкнулись: он что-то прокричал, только я не услышала, что именно. Та же стена, что не давала ему выйти, не давала мне услышать его.
Зато он слышал меня.
— Тише, Лод, — я сказала это спокойно, заставив его замереть, мучительно вглядываясь в моё лицо. — Так надо. — Вновь посмотрела на Машку. — Я жду.
Тут она позволила себе рассмеяться.
— Ты что, правда поверила, что я его отпущу?
Я замерла: глядя на лицо под рыжими кудрями, которое озарили отблески огненного клинка, вспыхнувшего в её руке.
Ожидаемо.
— Я… не… — я шумно сглотнула, — зачем он тебе?!
— Как зачем? Я так поняла, у тёмных он большая шишка. Внучок Ильхта Злобного… значит, не только тебя можно на него приманить. Если что, скажу, что ты на меня с кулаками сходу кинулась, а я малость психанула. Всё равно о тебе никто особо плакать не станет. — Она облизнула губы. — Конечно, в конце концов я его всё равно убью. Если б не ты, не вы двое… лезли и лезли всюду, каждой бочке затычки, мать вашу… у светлых бы всё получилось. Но когда вы исчезнете…
— Нет! — я отчаянно рванулась, извиваясь в щупальцах элементалей. Сердце драли огненные когти, когда я видела, как Лод бьётся в магической клетке, тщетно пытаясь вычертить руны сломанными руками, беззвучно выкрикивая что-то. — Нет, убей меня, но его отпусти. Это я тебе нужна, я твой…
— Не волнуйся, убью. У него на глазах. Сейчас. И даже мучить не буду. Сначала я думала убить его у тебя на глазах… потом передумала. Из-за всего этого. Ты ведь ценишь холодный расчёт, Белоснежка? — она подошла ближе, оставив гексаграмму с Лодом за спиной. — Да, это ты испортила мою сказку. Ты пролезла сюда вместе со мной, ты стала моим врагом, ты раз за разом вставала у меня на пути. Но убирать надо вас обоих… да, главное — убрать вас. И всё пойдёт на лад.
Прости, Лод…
Я отвела взгляд от гексаграммы. Вскинула голову.
