Вокруг того самого стола уже ждали трёхногие табуреты. Кресла Акке убрал к дальней стене, дабы освободить место, оставив лишь одно, которое занимала Навиния. Принцесса взирала, как мы рассаживаемся, с надменным спокойствием сфинкса, Бульдог благополучно исчез — видимо, предпочёл вернуться в лабораторию, — а паппей безмятежно спал, свернувшись клубочком на коленях принцессы.
Когда незанятым остался лишь один табурет, каждый собравшийся за столом молча обвел взглядом «сообщников». Четырёх тёмных, занявших одну половину, и пятерых светлых на другой. Морти села по левую руку от Альи, Лод устроился справа, я примостилась рядышком — между ним и Фаником.
Обычная смертная девчонка в обществе двух Повелителей, двух принцев, принцессы и трёх колдунов.
Забавно, что ни говори…
Потом Восхт внезапно повернулся к Лоду.
— Вы тоже думаете, что это был тэлья Фрайндин? — плохо скрывая волнение, поинтересовался он.
Ага. Значит, светлые смогли сложить те же кусочки мозаики, которые бросились в глаза мне — и Лоду. Похвально.
Но именно потому, что они так сильно бросались в глаза, я и сомневалась, что эта догадка верна.
— Не ожидал, что вы примете этот ответ, — тихий голос Эсфориэля раздался прежде, чем я увидела, как эльф подходит к столу. — Здравствуй, Фаник. Рад, что тебе лучше.
— Принадлежность к твоей семье — не повод снимать подозрения. Особенно после событий, которые заставляют сильно переосмыслить отношение к некоторым членам семьи. — Принц широко улыбнулся. — Я скучал, дядя.
— Вот как. — Эсфор сел по соседству с Морти, и я впервые увидела на его губах по-настоящему тёплую улыбку: наяву, а не во сне. — Не ожидал, что кто-то будет скучать по предателю и изменнику.
— Мы тут все теперь предатели и изменники, — безмятежно отозвался Фаник. — Правда, для светлых мы пока мученики, но только потому, что они сейчас нас не видят. Если б отец посмотрел на нашу мирную беседу… насчёт Дэна не знаю, а меня бы он точно прикончил на месте.
В его словах не было ни сожаления, ни горечи. Судя по всему, Фаник не особо страдал из-за отсутствия отцовской любви — просто взаимно не питал к дорогому папе тёплых чувств.
— Не преувеличивай, — поморщился Дэнимон. — Отец…
— Предпочёл бы видеть меня мёртвым, но не живым стараниями тёмных. Взгляни правде в глаза, Дэн. Возможно, я бы единственный раз в жизни заслужил родительское одобрение — если б очнулся в том подвале прежде, чем вы меня вытащили, и убил себя, дабы не попасть в лапы наследника Ильхта. — Младший принц непринуждённо прилёг на стол, положив подбородок на руки. — Всё ещё ищешь отцу оправдания? То, что он сделал с нами, ожидаемо, но никаких оправданий этому быть не может.
— Он сделал то, что должен был сделать хороший правитель, — в голосе наследника эльфийского престола прорезались непреклонные стальные нотки. — И если когда-нибудь, пощади Пресветлый, передо мной встанет подобный выбор — я надеюсь, у меня хватит сил поступить так же.
— Он был бы хорошим правителем, если б не собирался отправить своих подданных на смерть в напрасной войне. Теперь, когда ты здесь… неужели ты не видишь, как он заблуждается? Нет никакой «страшной угрозы для всех светлых». Он сражается против врага, которого сам придумал. Против врага из собственной памяти. А настоящий враг, пользуясь его слепотой, все эти годы прятался у него под носом.
Восхт прокашлялся, явно решив замять разговор, пока братья не передрались:
— Мы не приняли этот ответ, тэлья Эсфориэль, но он самый очевидный.
— Самый очевидный ответ редко бывает правильным, — заметил Лод. — Однако зачастую злоумышленники тоже это знают. И заметают следы, пользуясь этим.
— Изложи всё, что нам известно, — велел ему Алья.
— Наёмники были осторожны, и в воспоминаниях Фаникэйла… к счастью, большую часть своего заключения он провёл без сознания, и этих воспоминаний было немного… я не обнаружил ничего, что могло бы навести на заказчика. Браслет тоже не поможет. — Колдун достал из воздуха дутое серебряное кольцо, которое я вчера видела на запястье Фаника. — Я внимательно его изучил, но он лишь служит доказательством, что на стороне заказчика исключительно сильный маг.
— Такое могущественное колдовство оставляет мощный след ойры. Всегда. Его не замаскируешь обычными скрывающими чарами, — резко произнесла Навиния. — И при должном мастерстве…
— Можно по ойре выйти на мага, который это колдовство сотворил. Да, я пробовал это сделать. Но на браслет явно наложили Лейндармальский заговор.
Судя по всему, принцессе это ничего не говорило. Мне тоже, но я мигом сообразила, что речь о каких-то чарах, маскирующих следы других чар.
Зато Восхт явно прекрасно всё понял — и недоверчиво расширил глаза:
— Лейндармаль? Но… тогда этот маг должен обладать такой силой…
— Как наша милая принцесса. — Лод кивнул на Навинию. — По меньшей мере.
— Я? Если вы намекаете, что я…
— Вини, ну при чём тут ты? — Криста раздражённо всплеснула руками. — У Фрайндина как раз под рукой есть магичка, которая по силе наверняка превосходит даже тебя. Спасибо нашей белой ведьме, протащившей в Риджию эту рыжую… проблему.
— Всегда рада помочь.
