– Я понимаю, что тобой движет, – заговорил Фаник, когда молчание затянулось. Он больше не шептал. – Однако для этого вовсе не обязательно идти к прорехе. Если всё пройдёт благополучно… а я искренне надеюсь, что всё пройдёт благополучно… ты можешь уйти с нами. Со мной, Восхтом, дядей Эсфором. Будешь жить в Солэне, вдали от него.
– Рядом с невестой тэльи Фрайндина? – я усмехнулась. – При её-то буквально пламенной любви ко мне?
– Зато если она всё же спалит дворец дотла, будет прекрасный повод выслать её с глаз долой и спасти дядю Фрайна от самой ужасной ошибки за всю его трёхвековую жизнь.
Я тихо рассмеялась.
– Не знаю. Наверное, если с прорехой ничего не получится, я так и сделаю. Но… – я смотрела на рябь, кругами ползущую по чёрной воде, – проблема в том, что какая-то часть меня и правда хочет домой.
Я не лгала. Это и в самом деле было так. Часть меня всё ещё пребывала в восторге от того, что творится вокруг: от игр, полных риска, где на кону – судьбы государств, твоя жизнь, жизни других… только вот другая часть давно уже поняла, что это не игра. Та часть, которая устала видеть смерти, кровь, пытки и чужую боль. А что-то мне подсказывало, что при текущем уровне развития этого мира, да с учётом запущенности дел с внешней политикой – война светлых и тёмных будет не последней бедой Риджии, которую придётся предотвращать.
Да, часть меня хотела вернуться. Хотела прожить тихую, мирную,
Я никогда не отрицала, что рыцарь во мне умер с концами.
– Этот мир… тут было здорово. То, что я здесь пережила, было страшно, но я ни о чём не жалею. Только я… наигралась. – Я устало прикрыла глаза. – Я родилась там, я должна была прожить свою жизнь там. И если я смогу уйти, значит, так тому и быть.
– Мне казалось, ты не веришь в богов. Откуда же эта покорность предначертанию?
Насмешка в голосе Фаника была едва уловима, но я всё же её уловила.
– Просто я никогда не умела понимать себя, – не открывая глаз, сказала я. – А прореха – прекрасная возможность дать третьей стороне бесстрастно рассудить, чего я действительно хочу.
Это тоже было малодушно. И я это понимала. Но если когда-то я была уверена, что прекрасно умею анализировать свои мысли и чувства, – сейчас я знала, что ни черта этого не умею.
– Я не уверена, во что я верю, – зачем-то добавила я. – Если боги и есть, я никогда их не пойму. Но в то, что человек может провалиться в другой мир, я тоже когда-то не верила. И в магию. И в эльфов. И в благородство… и то, что я на него способна. – Наконец открыв глаза, я уставилась на белые лепестки, мерцающие в чёрной ряби отражённым светом. – Зачем-то нас привели сюда, верно? Меня, Кристу, Машку… тогда, когда наше вмешательство было необходимо. Случайность? Или за этим миром кто-то присматривает? Или у него есть собственная воля, и он пытается защитить себя от новой катастрофы… потому и призывает попаданцев как помощь извне. А если своя воля есть у Риджии, то почему бы ей не быть у других… хотя ладно, это действительно может оказаться простой случайностью. И дело даже не в этом. – Рассеянно поправив очки, я сложила руки на коленях, сплетя пальцы в замок. – Я была уверена: раз нет никаких доказательств существования загробного мира, значит, он не существует. Но есть много вещей, которые человеку пока постигнуть не суждено. И если существует этот мир, о котором наши ничего не знают, откуда никто ещё не возвращался… почему бы не существовать тому, куда мы уходим после смерти?
Фаник молчал. Долго молчал.
Потом вдруг произнёс:
– Жаль.
Неожиданная реплика заставила меня повернуть голову, недоумённо взглянув на него.
Фаник понял мой вопрос без слов.
– Мне правда жаль, что я не влюбился в самую невероятную девушку из всех, что я встречал, – молвил эльфийский принц. – Тогда сейчас я имел бы полное право никуда её не отпустить.
Слова, полные искреннего сожаления, на мгновение заставили меня расширить глаза.
А после негромко, коротко рассмеяться.
– Как трогательно, – сказала я потом. – Вероятно, не зря Криста сватала мне вас. Я-то считала это верхом глупости, свойственной ей.
– Весьма великодушно с её стороны, – губы Фаника тронула усмешка. – Я этого недостоин.
– Скромность, принц – ещё одно ваше достоинство. Но, если это вас утешит, мне тоже жаль.
– Что я в тебя не влюбился?
– Что я не влюбилась в вас. Вернее, что я влюбилась не в вас. Тогда всё было бы намного проще.
Невероятно, как просто было говорить с ним о таких вещах. Так же просто, как обо всём остальном. А кто бы мне месяц назад сказал, что такой разговор между юношей и девушкой вообще возможен, особенно если в роли девушки выступаю я – я бы, наверное, только фыркнула снисходительно.
Впрочем, события последнего месяца уже научили меня, что ничего невозможного действительно не бывает.
Фаник задумчиво склонил голову.
