***
— Да, — подумал я, ознакомившись с документом, — и это наши неутомимые борцы за счастье народное. Интересно было бы проследить за дальнейшей судьбой этого клада.
Это была моя последняя осознанная мысль в этот вечер. Нет, вру. Последней была вот эта:
Вот после этого я заснул.
Глава 4. Экзамен в МГУ и в парикмахерской
Поскольку мы с Колей оба поступали на один факультет — мехмат, то нам с ним удалось сесть за один стол. Наших соседей-химиков направили в другую аудиторию. Тут я сообразил, что при таком раскладе, мы с ним будем писать разные варианты. За следующим позади нас столом, прямо за моей спиной, место пока пустовало, и я предложил Коле пересесть туда, объяснив ему, что тогда у нас будет одинаковый вариант задания. Но, Коля отчего-то заупрямился и вскоре на это место села девушка. Она в отличие от Коли сообразила, что она будет писать такой же вариант, что и я и потому сразу, без стеснения протянула мне руку и сказала:
— Шура.
Я пожал ей руку и ответил:
— Василий.
Наш с Колей стол и следующий за нами были последними перед широким проходом, отделяющим нас от следующего за нами ряда, так что я у Шуры был единственным доступным для неё соседом с её варианта.
— Давай распределим задачи, — предложила Шура. — Ты решаешь с конца, я — с начала. Я узнавала, в прошлом году было пять задач, и пятая была самой трудной. Ты решаешь самую трудную задачу и не теряешь время на первые лёгкие задачи. Потом мы обменяемся решениями и оба получаем пятёрки. Как тебе нравится мой план?
— Годится, — ответил я.
До начала экзамена мы немного успели поболтать и договорились после его окончания встретиться сразу за дверями аудитории и обсудить наш вариант.
Вскоре в аудитории появились преподаватели, и стали раздавать нам проштампованные серые листы бумаги. Один из них громким голосом, чтобы всем в этой большущей аудитории было слышно, стал объяснять нам правила оформления работы. Где писать свою фамилию, а где ни в коем случае этого делать нельзя, где писать условия задачи, а где их решения.
Когда, все объяснения были даны, и мы заполнили титульный лист, нам были предъявлены задачи, два варианта, каждый из которых был прочитан вслух, под запись. В первом ряду, прямо перед досками, на которых и были записаны условия задач, несколько столов были освобождены для того, чтобы абитуриентв с плохим зрением могли сесть за них и списать тексты. Вся эта процедура заняла около получаса.
Наконец, все утихомирились, и в аудитории установилась тишина, прерываемая лишь шелестом переворачиваемых листов и скрипом перьев. У меня была авторучка марки “Паркер”, которую я с вечера заправил чернилами. Вдруг меня сзади постучали по спине. Оборачиваюсь и вижу напряжённое лицо Шуры, готовое вот-вот разразиться слезами:
— У меня перо сломалось, а запасного нет.
Вздохнул и отдал ей свой Паркер. А сам достал из стазис-кармана второй её экземпляр и флакон со специальными чернилами. Заправил ручку и вернулся к задачам. Как мы с Шурой договорились, я начал знакомиться с условием последней задачи. Она оказалась даже для меня сложной, из серии задач с параметрами, но я справился, убив на неё полтора часа. Затем аккуратно и быстро переписал в чистовик и передал назад Шуре, а сам взялся за следующую задачу. Минут через 10 около нашего стола остановился молодой преподаватель и вытащил из вороха листов, лежащих перед Шурой мой лист с решённой пятой задачей, и стал внимательно читать решение. Через пять минут, он положил его обратно и задумчивый удалился за преподавательский стол, сел и что-то стал активно писать.
Краем глаза я продолжал отслеживать его действия. Затем к нему подсел другой преподаватель, постарше, и они о чём-то зашептались. Мне стало интересно. Я подвесил им обоим свою метку, открыл инфоканал и стал слушать их разговор.
