Придя в эту аудиторию, я впервые увидел всех своих одноклассников (или их нужно называть одногруппниками?), с которыми мне предстояло какое-то время учиться, надеюсь, что небольшое. Юношей было подавляющее большинство. Из двадцати пяти человек я насчитал только 5 девушек, одна из которых сразу направилась в мою сторону. Я внутренне напрягся, потому что девушка была симпатичной, и моей метки на ней не было. Место я выбрал самое дальнее от входной двери, то есть, за последним столом у окна.
— Тома, — сказала подошедшая ко мне и занявшая рядом со мной место, девушка и протянула руку для рукопожатия, которую я автоматически пожал и ответил:
— Василий.
Тамара, практически не скрываясь, внимательно изучала меня. Я иронично улыбнулся и спросил:
— И каков будет вердикт?
— Мне нравится, — ответила она.
— Я рад.
Преподавателем у нас оказалась молодая женщина, девушка ещё. Как потом выяснилось, она была аспиранткой кафедры математического анализа. Её целью было научить нас алгоритмам решения типовых задач. В отличие от элементарной математики, где очень часто встречались интересные задачи, над которыми можно было поломать голову, прежде чем удавалось найти решение, здесь все задачи были классифицированы и разбиты на соответствующие группы. На каждом семинаре разбиралась, как правило, одна группа задач. Например, первое занятие было посвящено графикам элементарных функций. Скукота.
От скуки меня освободила соседка.
— Скажи, тебя тема занятия совсем не интересует? — спросил я, обращаясь к ней, когда её внимание ко мне стало меня напрягать.
— Нет, — ответила она. — Тут всё пока примитивно. Трудные темы впереди.
— Ну, не скажи, в этой теме тоже есть интересные задачи, — сказал я.
— Покажи хотя бы одну, — недоверчиво сказала она.
— Пожалуйста. Вот построй для начала, график суперпозиции функций натурального логарифма и модуля тангенса.
— Это как?
Я написал. Она задумалась, а я смог переключиться на то, чем занимались на доске. А там строили график синуса двойного аргумента, и какой-то парнишка бойко стучал мелом по доске, рисуя волны графика. Преподавательница стояла рядом и довольно качала головой в знак одобрения.
Моей метки не было ещё у двух студентов. По-видимому, их не было на предыдущей лекции. Присоединил к ним нашу молодую преподавательницу и поставил этой небольшой группе ПНМ-плюс.
Моё общение с Яном занимает часто доли секунды, вот и сейчас моя соседка разобралась, наконец, с моим примером и с гордостью стала показывать решение. Я взглянул — все было сделано правильно. Интересно, что когда Тома увлеклась задачей и перестала изображать из себя невесть кого, то её лицо преобразилось, появилась некая одухотворённость, и стало очень привлекательным. Я даже залюбовался. Потом как-то незаметно для себя занялся поиском МИМЭ для её лица.
Чтобы моя соседка меня больше не отвлекала, я написал ей ещё ряд примеров подобного рода. Тут до нашего стола добралась наша преподавательница и, увидев построенный график сложной функции в Тамариной тетради, она стала хвалить её, а потом попросила показать эту задачу для всех на доске.
Тома была вынуждена пойти, а я, воспользовавшись полученной передышкой, занялся её внешностью. Начал с того, что определил реперные точки, которыми в данном случае являются точки, определяющие характерные особенности лица. А потом, сначала на схеме стал смотреть, что получается, если слегка менять линии, соединяющие эти точки, а потом подвигал и сами точки. Увлекательнейшее занятие. Эта картинка, которая висела перед моими глазами, как портрет перед художником, на расстоянии вытянутой руки. Только у меня возможностей больше, чем у художника. Хотя? Почему нет, надо попробовать.
Я взял чистый лист бумаги и изобразил один понравившийся мне вариант Томиного лица. На рисунке, Тома имела, без сомнения, все узнаваемые черты и в то же самое время неуловимо изменившееся. Это достигалось совсем небольшим сужением скул, лицо становилось продолговатым, и притягивало взгляд.
