- Ни капельки не врёт. Мы его на детекторе лжи проверили, правду он сказал.
- Капец! – только и смогла вымолвить я.
- Вот тебе и капец! – раздражённо воскликнул Максим, - и больше ни во что не лезь. Подкинула нам докуку, думали, что с Инной Петровной несчастный случай произошёл, а тут убийство. Прокурор нас всех на уши поставил, генерала от души прочихвостил, а тот нас. Ему « висяки » не нужны, а мне не нужно, чтобы мне по мозгам ездили.
- Не злись на меня, - выпятила я губки, и захлопала ресницами.
- Вынуждаешь, - пожал он плечами, и я засунула ему носок туфли под штанину.
- Что ты делаешь? – подскочил он на месте.
- Угадай с трёх раз, - и я забралась на стол, - моего мужа не было два дня, а это целых два дня без любви.
- Мракобесие, - он кинулся ко мне, и мы с грохотом свалились со стола...
- Ты дикая кошка, - отпустил он мне комплимент, застёгивая на ходу брюки, поцеловал меня на прощание, и быстро смылся.
Всё-таки он не такой резкий и страстный, в отличие от Димы.
- И что это было? – влетел в кабинет Генрих.
- Ты это о чём? – приподняла я бровь.
- О твоём муже, - рявкнул он на меня, - вы на целый час заперлись в кабинете, а потом он вылетел, встрёпанный,
заправляя рубашку в брюки. Здесь, вообще-то, редакция, а не дом терпимости.
- О своих задачах я помню. Какие-то ещё будут вопросы?
- Будут, - кивнул он мне, и хлопнул дверью, а я села в кресло.
Вот это да! Такого поворота я меньше всего ожидала, и теперь не знаю, с какой стороны за это браться.
Похоже, придётся звонить Марату, и выяснить у него, кто ещё может рассказать о семействе Колесниковых. И я вынула мобильник.
- Привет, подружанка, - со смехом сказал Марат, - однако, вы и учудили. А эта женщина – действительно твоя мать?
- Действительно, - довольно подтвердила я, - впечатлило?
- Да она хлеще моей, - со стоном сказал Марат, - она такая по жизни, или просто играла?
- Она такая по жизни, и моему мужу здорово от неё достаётся.
- Знаешь, я ему от души сочувствую, и сейчас пришёл к выводу, что мне не нужна порочная красавица с перчиком. Мне нужна простая девушка, скромная, блондинка.
- Что ты сказал? – дико вскричала я.
- А что такое? Блондинка, желательно, с голубыми глазами.
- Мерзавец! – припечатала я его, - с голубыми глазами!
- У меня нет голубых глаз, - растерянно сказал Марат, - а что
ты так взъерепенилась? Не любишь блондинок?
- Дурак! – захлопнула я « раскладушку », и швырнула телефон на стол, но он через минуту зазвонил.
- Чего тебе опять? – сурово осведомилась я.
- Не сердись на меня, - покаянно сказал Марат, - ты самая красивая на свете, лихая, умная, яркая. Все блондинки к старости лет теряют всю свою прелесть, а брюнетки остаются изумительными.
- Твоя мать из блондинок, - поддела я его.
- Перманентных, - спокойно ответил он, - так что я не обиделся.
- Ещё бы тебе обижаться! – возмущённо воскликнула я, - скажи, а кто ещё может рассказать про Колесниковых?
- Ты всё с этим возишься? И как успехи?
- Никак, - мрачно ответила я, - думала, что поймала убийцу, но тут же выяснилось, что он не убивал. Хотел, но не убил. Сын Колесниковой какого-то отморозка нанял, чтобы тот его мать убил, а тот из убийцы в свидетеля превратился. Правда, за попытку убийства ему отвечать придётся, и за покушение на меня, а тому за заказ на убийство. Кто ещё может рассказать об их семье?
- Слушай, давай, я тебе попозже позвоню. Я поспрашиваю по своим знакомым про них, и тебе отчитаюсь, - со смехом сказал он.
- Хорошо, давай, - я отключила телефон, и занялась статьёй.
Потом заскочил Генрих, вслед за ним Мила, кстати, она жена Генриха, и мой заместитель. Вероятно, вы очень удивлены, что жена начальника занимает должность заместителя главного редактора, а я более высокую должность.
Но дело в том, что ставил меня на эту должность Вениамин Фридрихович, отец Генриха владелец журнала, да и Мила сама понимает, что эту должность не потянет, да ей и не хочется.
Сначала она бесилась от того, что считала нас с Генрихом любовниками, но потом мы стали подружками. Генрих женился на ней, понимая, что я ему взаимностью не отвечу, и скоро у них родится сын, во всяком случае, УЗИ показало мальчика.
Людмила на седьмом небе от счастья, правда, по-настоящему её зовут не Людмила, её настоящее имя Эмилия, но она похоронила прошлое, и теперь живёт под именем, к которому привыкла.
- Подпиши вот этот документ, - протянула она мне бумагу, и уселась в кресло, держась за живот, - как же я устала, уже не чаю, когда уж рожу.
