Не долго я размышляла, схватила с полки огромный бюст Ленина, не удержала равновесия, а бюст-то тяжеленный, и обрушила его на голову убийце.
Дедушка Ленин раскололся, преступник грохнулся на пол без
чувств, а я на него. Задела мешок с цементом, который плюс ко всему был вскрытый, и нас окатило цементом.
- Бедный наш вождь, - вбежал в комнату Макс, стал поднимать Настю, которая еле держалась на ногах, и судорожно кашляла.
- Вы очень вовремя, - осипшим голосом проговорила она, и опустилась на диван.
- А это кто? – кивнул Макс на поверженного убийцу.
- Прошу любить и жаловать, Полунин Григорий Васильевич, - и я пнула его ногой.
- Поаккуратнее, - сдавленно проговорил он, приходя в себя, а Макс защёлкнул на нём наручники.
- Это он Алевтину убил, - безапелляционно заявила я.
- На фиг мне эту сиделку убивать? – подскочил на месте Полунин, - да ты спятила, голубушка!
- А вы откуда знаете, что именно о сиделке речь? – прищурила я глаза, - вдруг я о другой какой Алевтине говорю?
- Я буду жаловаться! – орал не своим голосом Полунин, - вы не имеете права! Вы ответите за самоуправство!
- И он это сказал, когда он на их глазах чуть не убил человека, - саркастически заявила я, - любезный, вы бы уж лучше помолчали, или бы каялись во всех смертных грехах, чистосердечное смягчает приговор.
- А не пошла бы ты?!
- Я-то могу и пойти, а вот вы получите пожизненное заключение, - спокойно парировала я, и он тут же как-то сдулся, как гелевый шарик.
- Я ни в чём не виноват! Я не хочу пожизненное!
- А вас никто и не спрашивает! Последнее слово за судьёй!
- Я только Алевтину убил, да вот Настю собирался, а это на пожизненное не тянет. Лет двадцать получу.
- А двадцать лет мало? Это полжизни! – присела я на край стола.
- Она меня заставила, - закрыл закованными в наручники руками лицо Полунин, - я не хотел во всё это ввязываться, и Настю я убивать не хотел.
- А как насчёт Колесникова? – вкрадчиво осведомилась я.
- А что Колесников?
- Вы его убили?
- Я его даже пальцем не трогал!
- Да он врёт! – подскочила на месте Настя, - я всё узнала! Его отец работал с химикатами, а в организме Колесникова был обнаружен яд, который можно достать на этом заводе. И он купил липовое заключение о смерти! Я говорила с патологоанатомом, и он дал мне настоящее заключение. Этот и его пытался убрать, вот врач и испугался, когда его чуть не задавили.
- Прекратите! Прекратите! – заорал Григорий Васильевич, - всё совсем не так!
- А как тогда? – ледяным тоном осведомилась я.
- Сейчас я всё расскажу, - сдавленно проговорил он, - начну с того, что Таисия лютой ненавистью ненавидела Колесникову. Она желчью исходила, увидев её первый раз, просто вообще окаменела, и металась по кабинету, как разъярённая фурия. Это надо было видеть! Таисия мне покровительствовала, точнее, как бы это поделикатнее выразиться...
- Состояли в любовной связи! – рубанула я с плеча.
- Можно и так сказать, - пожал он плечами, - отвратительная, и похотливая старуха. Кто там сказал, старуха, сыпятся с тебя краски, твои противны ласки.
- Это толи Пушкин, толи Козьма Прутков, - подала голос с дивана Настя.
- Нашёлся тоже интеллигент, - раздражённо буркнул Макс.
- Интеллигент кислых щей! – не удержалась я, - да он просто образованный мерзавец, а не интеллигент! Продолжайте! И попрошу не отвлекаться на цитаты!
- Короче, я ничего не знал, ни почему Таисия так ненавидела Инну Петровну, ни про то, что она задумала её отравить. Она сказала мне, что у её соседки мыши завелись, и попросила достать отравы. Я и достал, она довольно исчерпывающе всё объяснила. В тот же день она с ангельской улыбкой подошла к Колесниковой, и предложила ей кофе. Я был удивлён, и не знал, как на это реагировать. Инна Петровна мило улыбнулась, взяла у неё стаканчик, и уже хотела выпить, как её окликнул супруг, и они вместе отошли. Я сам видел, как она ему стаканчик отдала, а потом ушла. Кофе выпил Колесников, и на лекции он умер. Я в испуге бросился к Смирниной, а она в это время носилась по кабинету, как ведьма на метле. Вот
тут-то я и узнал шокирующую правду, она пыталась убить
