<p>Валентин Павлович Свенцицкий</p><p>Интеллигенция</p>Действующие лицаАндрей Евгеньевич Подгорный, учитель гимназии, известный писатель, 32 года.
Татьяна Павловна Подгорная, жена его.
Сергей Борисович Прокопенко, молодой поэт-народник.
Николай Борисович Прокопенко, брат его.
Иван Трофимович Резцов, член уездной земской управы.
Лидия Валерьяновна Резцова, жена его.
Доримедонт Доримедонтович Сниткин, писатель.
Яков Иванович Румянцев, Доктор.
Григорий Петрович Лазарев, агроном, богатый молодой человек.
Аркадий Тимофеевич Ершов, начинающий беллетрист, 26 лет.
Любовь Романовна Пружанская, дама лет 40, общественная деятельница.
Вассо Суралидзе, по прозвищу Тaракан, бывший телеграфист, грузин.
Василий Александрович Титов, богатый издатель[1].
Фёдор Фёдорович Мирский, инспектор гимназии, старичок.
Дедушка Исидор, странник.
Метранпаж, рабочие типографии.
<p>Действие первое</p>Просторная, светлая комната, наполовину гостиная, наполовину кабинет. Три двери: левая ведёт наверх, к Подгорному, правая – в столовую и остальные комнаты, средняя – в прихожую. У левой стены большой письменный стол, заваленный бумагами. С правой стороны круглый стол, диван, несколько кресел. На полках много книг, разбросанных в беспорядке. Окна заставлены цветами и тоже завалены книгами. На стенах несколько портретов русских писателей и фотографии с картин новейших художников. На заднем плане – рояль. В общем, во всём чувствуется безалаберщина. Видно, убранством комнат никто не интересуется, и всякий считает себя хозяином. У окна сидит Вассо и в нос напевает грузинскую песню. Татьяна Павловна читает за круглым столом; в руках у неё карандаш. Сергей Прокопенко большими шагами ходит по комнате. В разговоре тон его голоса обыкновенный, как у всех. Но разговор его часто переходит в «речь» – тогда голос делается нестерпимо громким. При этом он встаёт в позу – всегда одну и ту же.
Сергей Прокопенко(останавливается, немного расставив ноги). Не кажется ли вам, господа, что мы на некоем таинственном корабле носимся по бушующему океану? Плещут и стонут вокруг нас волны, а мы смело и вольно мчимся вперёд, всё вперёд, в какую-то сказочную страну. Свистит ветер, гнутся мачты, а мы, бесстрашные и непобедимые, стремимся к своей заветной цели… И чем нас меньше, господа…
Татьяна Павловна(не переставая читать). Не кричите, Прокопенко, это невозможно.
Сергей Прокопенко(смущённо). Я не кричу, Татьяна Павловна, я только говорю… что часто вот в этих комнатах (постепенно снова возвышает голос), когда мы, кучка интеллигенции, собираемся вместе, а вокруг нас, за этими стенами, – беспредельный простор мещанства и пошлости, мне начинает казаться, что дом наш – корабль и мы одинокие, тем более сильные и смелые, путники среди морской пустыни… но чем более одинокие, тем более сильные и смелые… Разве вам не кажется иногда, что дом наш сдвигается с места и как будто бы подымается по волнам? Разве, господа, вам не кажется…
Вассо(с сильным грузинским акцентом). Мнэ нэ кажется, и нэ оритэ, пожалста… ви хотытэ, чтобы у нас лёпнули пэрэпонки.
Татьяна Павловна. Прокопенко воображает себя на корабле, вероятно.
Вассо(прежним тоном). Он можит воображать сэбя гдэ ему угодно, но рвать наши пэрэпонки нэгуманно.
Сергей Прокопенко. Молчи, Таракан. Тебе недоступна поэзия жизни.
Татьяна Павловна(не переставая читать). Для поэзии – вам придётся подождать Лидию Валерьяновну.
