«…» Советский человек, созидатель и творец, чувствует себя исторической личностью, человеком, украшающим землю для радостей настоящего и будущего. Это гордое и самое дорогое чувство неосторожной фразой оскорбила Галина Чалова. «Откуда это у нее? - спрашивают сотни юношей и девушек. - Она же наш советский человек, интеллигент!» И тут же многие из них совершенно правильно оценивают се слова о «простом» штукатуре как буржуазный пережиток в ее сознании. Что же касается вопроса об интеллигентности Чаловой, то здесь многие авторы писем говорят: трудно сразу решить, кто из них больше интеллигент - Анатолий Щепкин или Галина Чалова.
В самом деле: кто из них больше интеллигент?
«Чалова, наверное, считает себя интеллигенткой? - пишет из города Слуцка Евгений Ляшенко. - По некоторым данным это действительно так: она окончила техникум, работает лаборанткой. На этом основании она мечтает о друге-ровне, каком-нибудь интеллигенте, хотя бы студенте архитектурного института. Поэтому ее, видимо, так и покоробило, когда она "обманулась" - узнала, что Щепкин - простой штукатур».
«…» Интеллигент происходит от латинского слова «понимающий». В словаре Даля об интеллигенции сказано, что это разумная, образованная, умственно развитая часть жителей. Раньше, как правило, «путь в интеллигенцию» шел только через высшее учебное заведение. Ограничен и невелик был круг профессий, которые давали людям право называться интеллигентами: инженер, писатель, учитель, художник, врач…
Партия большевиков заботливо растила в нашей стране новую производственно-техническую интеллигенцию, оказывала и оказывает ей всяческую поддержку и помощь. Но кроме старого и привычного пути формирования интеллигенции, через высшие учебные заведения, И. В. Сталин с гениальным предвидением определил другую сторону этого дела.
«Другая сторона дела состоит в том, - говорил товарищ Сталин, - что производственно-техническая интеллигенция рабочего класса будет формироваться не только из людей, прошедших высшую школу, - она будет рекрутироваться также из практических работников наших предприятий, из квалифицированных рабочих, культурных сил рабочего класса на заводе, на фабрике, в шахте».
Трудно определить - кто рабочий, кто интеллигент! В этом тоже примета нашего светлого времени.
Почему же многие, «принимая» в среду молодых интеллигентов штукатура Анатолия Щепкина, не хотят называть Галину Чалову интеллигенткой? Почему некоторые товарищи называют Чалову - Чебутыкиной?
Здесь надо вспомнить пьесу А. Чехова «Три сестры». Помните, как мечтала о трудовой деятельности Ирина Прозорова, как тосковала по той сильной, здоровой буре, которая сдует с человеческого общества лень, равнодушие, предубеждение к труду, гнилую скуку? Но и в этом будущем обществе не собирался работать опустившийся военный доктор Чебутыкин.
– Как вышел из университета, так не ударил пальцем о палец, - говорит он сам о себе. - Даже ни одной книжки не прочел, а читал только одни газеты… Вот… Знаю по газетам, что был, положим, Добролюбов, а что он там писал - не знаю…
Трудно представить себе этот образ в нашей советской действительности. Но черты «чебутыкинщины» молодежь замечает и безжалостно осуждает в некоторых своих товарищах.
Достаточно одного
О людях с тонким голосом и пронзительным взглядом
Захар Прилепин
Главное качество русского интеллигента - нравственная и безропотная последовательность в своих заблуждениях. Только в таком случае интеллигента можно использовать как градусник: замерять им температуру и состояние общества. И это единственный случай в медицине, когда градусник может лечить.
Интеллигент Лихачев прав, называя первым в ряду русской интеллигенции Радищева.
В Радищеве изначально были заложены все черты грядущего русского интеллигента.
Он был образованный человек, но интеллектуалом не был: известно, что ему наняли учителя-француза, а тот впоследствии оказался беглым солдатом. Потом, конечно, Радищев выучился и праву, и филологии, но беглый солдат в качестве первого учителя - это концептуально.
Он был в известном смысле смелый человек, но напугать его все-таки оказалось не сложно. На допросах, арестованный за свое неразумное «Путешествие…», Радищев сразу же раскаялся, и, думаю, искренне. Правда, давая показания, в забывчивости, он вновь повторял все ту же ересь, что уже написал в «Путешествии…»
Сильный интеллигент, которого согнуть нельзя, зато можно сломать и убить - уже не интеллигент, а революционер. Посему Рылеева, да и вообще всех декабристов, к интеллигенции не отнесешь.
Радищева вернули из ссылки, пригласили в государственную комиссию по составлению законов, и он, дрожа слабыми руками и покрываясь испариной от ужаса, все-таки написал «Проект либерального уложения», в котором опять заговорил о равенстве всех перед законом, свободе печати и прочих светлых призраках русского интеллигента.
Председатель законотворческой комиссии, получив сей труд, поднял брови, в каждой из которых могла поселиться небольшая птичка, и громко произнес несколько слов, в том числе одно из области географии. Это было слово «Сибирь».
