Ну кто мог подумать, что тень - только тень.
Рукой потянись и по локоть надень
Июльскую кожицу света.
Кто знал, что у страха глаза велики.
В последнем испуге лежат старики,
Да ты уж на них не посетуй.
И впрямь все легко, как Давидов псалом,
Шершавинка-жизнь не идет напролом, -
Откроет бутылку нарзана,
Как вдруг перед ней ариаднина нить,
Упорная участь по нормам не пить
Слепое вино наказанья.
Махали руками семь спущенных шкур,
И было начало, как лопнувший шнур.
* * *
Провинция провинция
Еловая кора
Глазенки как у Винсента
И ногти стричь пора
Да двести грамм на первое
Да за спиной ни зги
Кровинка ты неверная
Ухмылочка манерная
Я пыль твоя трехмерная
Без кочевой ноги
* * *
Свет шарит по лицу вслепую,
Поглаживает ветошь век,
Его не поминаю всуе
Лишь потому, что всем привет.
И он тогда стоит ночами
Над этим толоконным лбом,
И смотрит белыми очами
В глаза, как в тот дверной проем.
***
С уверенностью глядя в прошлое,
Где не кончается война,
Он подорвался на горошине
И запросто лишился дна.
Так и висит из чистой милости,
Змеиный проглотив язык,
Правей огня, а может, мнимости,
Исчерканней, чем черновик.
***
Сто граммов смерти натощак,
Луцилий, и живи спокойно.
Природа пишет на вещах,
Судьба - по морде протокольной.
Она играет тем верней,
Что протокол, считай, заверен,
Она слепая, ей видней,
Почем свобода для империй.
Но тут ты набираешь в рот
Как бы церковного кагору,
И сразу будет поворот
С вечнозеленым светофором.
И то ли кровь, то ли вино,
Пока не загорелся красный,
Перебегает полотно -
Хлюп-хлюп - а там уже не страшно.
***
Живи свою жизнь -
И умрешь своей смертью,
Неси свою тень,
Покамест не смерклось,
Женись по любви
На Инне и Яне -
И будут тебе
Голоса в окияне.
***
Они все из себя
Я весь в себе
Я вещь-в-Тебе
Постирай меня и пополощи
В своей нощи
Обожги в своей пещи
Осторожно не разбей
Ох язык мой злодей
***
Мы разного пола ягоды
В предчувствии гола я да ты
Не акаем и не окаем
Тихонько друг друга трогаем
А мячик по полю катится
Количество наше в качество
И будто стена отвесная
Уже без пяти по-местному
Не тикаем и не такаем
Не плачем а так только - плакаем
Подай же нам Боже вишенку
Да помяни раба тваво Мишеньку
***
Переходишь жизнь в установленном месте,
А тебе говорят: ну и где твои крести?
Ты с червями попал, а с бубями подавно,
Ты видал ли миндал? Не видал? Вот и славно.
На другой стороне постороннего лета
Губы в красном вине, ты еще не одета.
Я не помню, забыл, как я там назывался,
Не хватило чернил и я не расписался.
Крести были вверху, были осьмиконечны,
Только морда в пуху да тридцатка на свечи,
Говори, говори, избегай повторений,
Не суши сухари - все равно не пельмени.
Как заснешь-не проснешь, как пойдешь по этапу, -
Сдашь последнюю дрожь вертухаю на лапу.
Бьет крестовый король твои черви и бубны,
Ты забыл свою роль, пешеход носогубный.
Был ты путник ночной, шел в крестовом походе, -
На свету, как ни крой, ничего не выходит.
Говори-говори, положись на лопатки,
Не ори, не ори - говори.
Все в порядке.
***
Бабочка по имени Вот Те На
Мальчик-мальчик, ты отвязан
За мгновение до сна,
Ты одним дыханьем мазан
С бабочкою Вот Те На.
Ваша узкая удача
Разрешается в просвет,
Бог ты мой, не надо сдачи
И спасибо за билет.
http://liter.perm.ru/stihy_rak3.htm
О поэзии, трагедии, реальности и ни о чем
(антипоэтическое послесловие к книге "Число π")
Мне захотелось завершить книжку занудным
Я не профессиональный литератор. Я "хоббит". Хотя что такое литература, ставшая профессией, если не внутреннее противоречие, contradictio in adjecto? В еще большей степени это можно отнести к поэзии: она не профессия, она - проговаривание того, что не может быть проговорено, она - принципиально неточное, вербально-образное указание на Тайну. Поэзия (я говорю, конечно же, о Поэзии, на близости к которой сам я ни в коей мере не настаиваю) - один из немногих верных способов временного выхода из себя, трансцензуса, подкидная доска, швыряющая нас за наши естественные пределы. Она входит и говорит: "Айда за мной, за окнами темно, самое время". И ты перестаешь быть гражданином и отцом семейства, поэзия изымает тебя из мира (
