Немцы вальяжно сели, Краузе молча указал Крайневу на соседний стул. Это было знаком одобрения. Крайнев примостился на краешке, но почти не ел — распоряжался. То Краузе требовал особых блюд для язвенника и Крайнев выбегал приказать, то следовало выбрать из доставленного самогона напиток помягче… Немцы не препятствовали хлопотам, считая, видимо, что именно так должен поступать услужливый русский. Или полунемец… В ходе очередной отлучки Крайнев застал во дворе забавную сцену. Денщик Клаус (его с водителем накормили в другой избе) приставал к жене Бузыкина: указывал на свой рот, произнося при этом что-то вроде «ням-ням».
— Кормили уже! — злилась хозяйка. — Шмат сала умолол. А яиц сколько! Отстань, мэрдал! Только бы жрать!
— Йа! Йа! — радостно кивал головой Клаус. — Жрать — гут!
Крайнев расхохотался. Клаус обернулся и радостно подбежал к нему.
— Господин Кернер! Объясните глупой русской: хочу взять в Город немного шпига. Готов заплатить.
— Не стоит, — остановил Крайнев. — Обязательно соберем вам гостинец.
— Это господам офицерам! — возразил Клаус. — А мне?
— Вам тоже! Не думаю, что Краузе и Ланге будут взвешивать шпик и пересчитывать яйца, — Крайнев подмигнул.
Клаус расплылся в улыбке:
— Строго между нами, господин Кернер?
— Могила! — заверил Крайнев.
Гости ели долго. Гауптман в конце концов наплевал на язву и мел со стола все подряд, обильно орошая угощение настоянной на клюкве самогонкой. Ланге не отставал. Из-за стола немцы выбрались порядком осоловевшими. Во дворе они увидели, как Бузыкин (Крайнев специально просил его подождать момента) грузит в багажник «Опеля» корзины с гостинцами.
Немцы заулыбались и двинулись к калитке. Внезапно взгляд Краузе упал на гнедого жеребца. Привязанный к забору конь Крайнева недовольно топтался и фыркал, требуя свободы. Гауптман подошел и внимательно потрогал клеймо, выжженное на ляжке. Крайнев похолодел.
— Чей конь?
— Мой, — выдавил Крайнев.
— Откуда?
— Нашел в лесу, когда скитался после побега. Спрашивал крестьян из близлежащих деревень, никто не признал лошадь своей.
— Это немецкий конь! — сердито сказал комендант. — Месяц тому я послал в разведку двух солдат, оба пропали бесследно. Лошадь принадлежала одному из них.
— Я говорил господину гауптману, что в лесах прячутся разбитые большевики, — заторопился Крайнев. — Наверное, убили немецких солдат, а конь убежал. Следует быть осторожным. Пускаясь в дорогу, я всегда беру полицейских. Вам тоже опасно без охраны.
Краузе задумался.
— Я немедленно верну коня! — заверил Крайнев.
— Его давно списали! — махнул рукой гауптман. — Оставьте!
Комендант оглянулся и, заметив в огороде сортир, направился к нему. Настала очередь Ланге.
— Вы серьезно насчет большевиков? — спросил он шепотом.
— Меня дважды обстреливали. Из леса. Когда ехал один. При охране боялись.
Ланге задумчиво пожевал губами.
— Где ваши евреи? — спросил внезапно. — Которых увезли из Города?
— Ездят по дальним деревням. Насчет заготовок.
— Вы доверяете им?
— Больше некому! — развел руками Крайнев. — Местные жители вороваты и не стремятся сполна рассчитаться с вермахтом. Они привыкли при Советах: не украдешь — умрешь с голоду. Требуется проверить на месте структуру посевных площадей, определить, сколько гектаров занято рожью, сколько картофелем, оговорить объем поставок, организовать их доставку в Город… Евреи образованны, старательны. Важно, что у них нет в деревнях родственников — не с кем сговориться.
— Пусть! — согласился Ланге. — Что собираетесь делать с пленными по завершении сельскохозяйственных работ?
— Распущу по домам. В деревнях много одиноких женщин.
— Хм!.. — нахмурился Ланге. — Вы уверены в лояльности русских солдат?
— Другого им не остается. Лучше лежать на теплой печи, чем воевать с победоносным вермахтом. Красные получили хороший урок и не рвутся проливать кровь. Нам понадобятся работники на будущий год. Наиболее лояльных завербую в полицию. Вы видели моих охранников — старики! Военная служба — удел молодых.
— Мне нравится, что у вас все продумано, Кернер! — похвалил Ланге. — Теперь вижу, что не ошибся, предлагая вам работу. Мы довольны!
Со стороны огорода, морщась, подошел Краузе.
— Здесь нет туалетной бумаги! — пожаловался он. — Дикари! Как вы живете здесь, Кернер?
Не дожидаясь ответа, гауптман полез в машину, следом в открытую Клаусом дверь скользнул Ланге. Крайнев проводил взглядом удалявшийся «Опель» и пошел в избу. На пороге ждал Бузыкин. Крайнев сунул ему ком денег.
— Заплати за еду!
— Стоит ли? — засомневался староста. — Подумаешь, курица или кус сала!
— Заплати! — рассердился Крайнев. — Не при старой власти! — Увидев, что Бузыкин насупился, Крайнев ласково потрепал его по плечу: — За все, что сделал, Иван Кузьмич, спасибо! Выручил…
