Они вновь взгромоздились на коней. В этот раз Саломатин не строил из себя орла — позволил подсадить в седло. Они миновали маленькую деревню, состоявшую из короткой улочки. При виде всадников из ближнего дома выскочила худенькая девчушка, интендант помахал ей рукой и крикнул:
— На обратном пути, Настя!
Девчушка заулыбалась и помахала в ответ. Улыбалась она так радостно, что Саломатина кольнула зависть: интенданта здесь встречали с любовью. Так прихвостень он или нет?..
Спустя полчаса Саломатин узнал дорогу и понял, куда направляются. К его удивлению впереди показался завал из спиленных елей, преграждавших путь.
— Твои люди валили, — пояснил интендант, спрыгивая наземь. — Народ по деревням любопытный, найдут — вмиг растащат…
За завалом не оказалось знакомого Саломатину шлагбаума и шалаша — как и не бывало. «Убрали!» — догадался Саломатин. Зато боеприпасы были на месте: штабеля винтовочных патронов и снарядов шрапнели под маскировочной сетью.
— Должны были взорвать! — удивился старший лейтенант, гладя окрашенный бок ящика. — Взвод НКВД охранял. Строго! Боеприпасы выдавали по бумаге с подписью и печатью командира полка, хорошо Брагин заранее заготовил…
— Сбежали «энкавэдисты»! — хмыкнул его спутник и вздохнул: — А Брагин не доехал. У него в телеге взрывчатка была…
— Для двух винтовок много патронов! — хитро улыбнулся старший лейтенант.
— На поле боя мы подобрали шестьдесят, — стал перечислять интендант. — Еще семнадцать дали немцы. Думаю, еще с полсотни выпросить — полицию надо вооружать. Есть «максим» — Семен собрал один из двух разбитых. Кожух кое-как залатали — стрелять будет. Ну и орудие — трехдюймовка. В лесу припрятана. Семен — старый артиллерист, расчет обучит. Вопросы есть?
Вопросов не последовало, и они тронулись в обратный путь. В деревеньке (интендант сказал, что она называется Долгий Мох) они подъехали к уже знакомому дому, спешились. Интендант завел Саломатина в сарайчик: тот на высоту человеческого роста был завален шинелями, плащ-палатками, обувью, ремнями и другой амуницией.
— Человек тридцать-сорок обмундируем, — деловито сказал лже-Брагин. — Остальным придется в штатском. Партизанам к лицу…
Дожидавшаяся во дворе Настя повела их обедать. Они молча выпили самогону (Саломатина с непривычки чуть повело), похлебали горячих щей с холодной вареной картошкой. Она заменяла хлеб — сегодня он не удался. Саломатину понравилось, ел с удовольствием. Запив обед холодным молоком, мужчины покурили (интендант угостил Саломатина ароматным табаком), тем временем Настя прибрала со стола и вышла за дверь. Интендант разложил на освободившейся столешнице карту-километровку и долго объяснял, водя карандашом по дорогам и населенным пунктам. Саломатин кивал — замысел был прост и понятен, он и сам поступил бы так же.
— Уборочная заканчивается, — сказал интендант, складывая карту. — Отбери десятка три верных бойцов, и начинайте строить зимние землянки-блиндажи — Семен покажет места. Лес для них уже свалили. Как построите, перевезешь боеприпасы — в балке хранить их нельзя. Два десятка людей направим в полицию — самых сообразительных. Что с остальными делать — решай сам. Хотят — пусть присоединяются, хотят — идут к линии фронта. Многие пожелают просто остаться — безмужних баб и девок в деревнях полно. Пусть! Будет резерв…
— А ты куда? — спросил Саломатин, понимая: человек, назвавшийся Брагиным, совсем не тот, каким он себе его представлял.
— У меня другая… (Крайнев едва не сказал «миссия») задание. Мне не следовало здесь быть. Вмешиваться… Получилось случайно.
— Нас с мехдвора вытащил случайно, оружие собрал случайно, боеприпасы сберег случайно?.. Зачем темнишь?! — Саломатин чувствовал, что закипает. — Или трусишь?
Интендант вздохнул:
— Я русский человек и не могу видеть, как враг топчет нашу землю. Ясно? Что до меня лично… Могут отозвать.
— Кто?
Интендант покачал головой, показывая, что не может ответить.
— Когда?
— Неизвестно. Может, завтра, может, через полгода.
— Вот что, — решительно сказал Саломатин, закладывая пальцы за пояс. — В таком случае и я не останусь! Сам заварил эту кашу — сам и расхлебывай!
Некоторое время оба молчали.
— Сколько людей в батальоне? — внезапно спросил лже-Брагин.
— По штату — семьсот.
— В районе двадцать девять тысяч жителей. Немцы провели перепись. Три полнокровные дивизии, можно сказать, корпус. Тебе предлагают генеральскую должность, старлей, а ты ломаешься, как девка на сеновале! Кочевряжишься… «Останусь — не останусь!» — передразнил интендант. — Главное даже не в этом. Эти двадцать девять тысяч надо кому-то защищать, поднимать на борьбу с врагом… Ты единственный кадровый красный командир в районе, воевал. Больше некому. Стыдно, товарищ старший лейтенант!
Саломатин бешено глянул на лже-Брагина, а тот вдруг оскалил зубы, непонятно чему радуясь.
