— Зачем позволил? — укорил Крайнев. — Надо было — в морду!
— Это запросто! — Саломатин встал. — Это мы душевно…
— Поломаем мебель, — упредил Крайнев. — Соня станет ругаться.
— Пошли во двор!
— Там человек тридцать. Захватывающее зрелище: два начальника на виду у людей бьются из-за бабы. Весь район будет говорить! Славный пример для бойцов… Ты ведь запрещаешь им жениться?
Саломатин растерянно засопел.
— Что делать? — спросил он тоскливо.
— Выпить! — предложил Крайнев.
— Давай! — согласился Саломатин и вытащил из кармана бутылку.
Крайнев достал из шкафчика стаканы, порезал на доске ветчину.
— Хорошо кормят! — заметил Саломатин.
— Сонины запасы…
— Раньше Давид подчищал, — сообщил комбат, — но она с ним поругалась. Другой жук завелся…
Крайнев никак не отреагировал на «жука», и Саломатин разлил самогон по стаканам. Крайнев вздохнул, когда жидкость заплескалась у краев, но спорить не стал. Он пил, поглядывая на комбата. Тот не остановился, пока не осушил стакан, пришлось следовать примеру. Они закусили и, не сговариваясь, полезли за табаком. Курили тоже молча.
— Что ей сказал? — спросил Саломатин, докурив.
— То есть?
— Какие слова нашел, что уступила?
«Она не уступала! — хотел крикнуть Крайнев. — Она сама…» Но тут же понял: обидит еще больше. Поэтому только пожал плечами.
— Нет, ты скажи! — не отставал Саломатин. — Чтоб я знал…
— Сказал, что красивая.
— Это и я говорил!
— Ну… — на Крайнева сошло пьяное вдохновение. — Сказал: как увижу ее — сердце в груди замирает. И только от нее зависит, пойдет сердце дальше или остановится навсегда.
— Ух ты! — восхитился комбат.
— Сказал, что не брошу ее никогда. Если руки-ноги оторвет, языком буду цепляться за землю, но ползти к ней…
— Интендант! — сокрушенно сказал Саломатин. — Куда тут строевику! Задурил бабе голову… — он встал. — Не вздумай обижать Соню!
— Ее обидишь… — возразил Крайнев.
— Так только кажется! — не согласился комбат. — Она на словах ершистая, а чуть что — плачет…
— Не допущу! — пообещал Крайнев.
— Смотри!
У порога Саломатин обернулся:
— Спиши мне слова! Особенно про язык…
Едва Саломатин ушел, как вбежала Соня.
— Зачем он приходил? — закричала с порога.
— Морду бить.
— Бил?! — Соня подлетела к нему.
— Передумал. Заливал горе водкой. И меня подключил.
— То-то смотрю! — Соня только сейчас заметила следы пиршества на столе.
— У тебя много поклонников? — деловито спросил Крайнев. — Еще кто-нибудь явится? Я столько не выпью!
— Было много, но Саломатин отвадил! — засмеялась Соня. — Как это вы не подрались? Он всех грозился убить!
— Мы заключили соглашение. Он сохраняет мне жизнь, а я сочиняю слова, способные растопить сердце гордой женщины.
— Ну? — заинтересовалась Соня, присаживаясь рядом.
Крайнев, глядя ей в глаза, медленно повторил.
— Врешь все! — надула губки Соня.
— А если нет?
— Врешь! — не согласилась она. — Но слушать приятно. Вчера надо было сказать!
— Сама запретила. Грозилась убить.
— Не похоже, что ты испугался. Вон и Саломатина выгнал.
Он ухмыльнулся. Соня засмеялась и прижалась щекой к его щеке.
— Колючий! — она вскочила. — Мог бы побриться!
Он попытался ее удержать.
— Больные ждут! К обеду приду. Приведи себя в порядок и жди! — велела она у порога. — Поспи! Ночью не придется! — озорно добавила она и убежала.
Крайнев проводил ее взглядом. На ногах Сони были галоши — на пару размеров больше, чем следовало. Крайнев покачал головой. Под вешалкой стояли ее ботиночки. Крайнев взял правый — ботинок «просил каши». Второй выглядел не лучше. «Много ходит, — догадался Крайнев. — К больным зовут издалека и не всегда присылают подводу. Ботинки нужны крепкие и теплые — скоро зима». Внезапно он вспомнил, что в квартире до сих пор спит пьяный Пищалов, а у него в столице дела…
Первом делом он заглянул в спальню: Пищалов мирно посапывал под одеялом. Крайнев закрыл дверь и прошелся по квартире. Она выглядела чужой. Он отсутствовал долго и успел отвыкнуть. Ему вдруг страстно захотелось обратно, но Крайнев преодолел это позыв. Прошел на кухню, где первым делом собрал и выбросил мусор. Рутинная работа привела его в равновесие. Часы показывали полночь, но спать совершенно не хотелось. Он пошел в зал и включил компьютер. Через час он знал, что хотел, необходимые телефоны были распечатаны, оставалось ждать утра. И тут его внезапно сморил сон…
Проснулся он в семь совершенно отдохнувшим. Не спеша принял душ, побрился. Едва вышел из ванной, как из спальни показалась помятая физиономия Пищалова.
— В душ! — жестко приказал Крайнев и отправился готовить завтрак.
Похмелье никак не сказалось на аппетите Пищалова; ел он много и с удовольствием — Крайнев едва успевал подкладывать.
— Вкусно! — похвалил друг, насытившись. — Где научился такую яичницу делать? Ветчина во рту тает!
— В ней сплошной холестерин и канцерогены, — честно признался Крайнев.
— А насра… — начал было Пищалов и поймал строгий взгляд друга. Замолчал. Крайнев не выдержал и рассмеялся.
— Ты какой-то не такой сегодня! — удивленно сказал Пищалов. — Похудел, лицо обветренное… Бегал, что ли?
— Лазал к девушке на балкон.
— Серьезно?
Крайнев снова засмеялся.
