Со времени боя у карьера шла третья неделя, Крайневу пора было появиться в Городе. К этому он готовился (следовало продумать все до мелочей), советовался с Саломатиным и Семеном. Сообща и определили формат: он едет во главе десятка вооруженных бойцов, все верхом, следом лошади тянут трофейный «Опель». Легковая машина оказалась малопригодной для передвижения по раскисшим дорогам района, к тому же для нее не было бензина. За рулем «Опеля» устроился Саломатин. По его словам, в Городе следовало провести рекогносцировку, но Крайнев подозревал, что Саломатин просто опасается, что уполномоченного могут схватить, и решил в случае неприятности вступить в бой. Неприятность и в самом деле случилась, но та, которую ждали. Крайнев подскакал к Городу с помпой и едва не схлопотал пулеметную очередь. Заметив направленные на него стволы, Крайнев в последний миг сориентировался, стал махать руками и кричать по-немецки. К счастью, фельдфебель, возглавлявший пост, узнал его. Но в Город не пропустил.
— Вы тронулись умом, Кернер! — разозлился спешно вызванный Ланге. — Город ожидает нападения большевиков, а вы устраиваете кавалерийскую атаку! У солдат нервы на взводе… Кто эти люди?
— Моя охрана.
— Откуда нам знать, что не большевики?
— У них на рукавах белые повязки.
— Большевики могли повязать такие же.
— Некому повязывать — убиты. Я как раз прибыл с вестями.
— Говорите! — подскочил на месте Ланге.
— Ведите меня к коменданту! — не согласился Крайнев.
Ланге неохотно уступил. Представ перед Краузе, Крайнев выложил на стол документы расстрелянного Спиридонова. Два бойца внесли и положили на пол тяжелый рогожный куль. Крайнев развернул. Внутри лежали пулемет «МГ» и немецкие винтовки, захваченные у карьера. Сделать этот эффектный жест стоило большого труда — Саломатин легко согласился отдать «Опель», но с оружием расставаться не хотел. Крайнев убедил его, поинтересовавшись, чем комбат собирается стрелять. Немецких патронов в отряде не было, даже полицейских немцы вооружали трехлинейками.
— Банда большевиков разгромлена! — торжественно сказал Крайнев, указывая на винтовки. — Ваша машина, герр комендант, также отбита и стоит под окном.
— Где это произошло? — заинтересовался Краузе.
— Здесь! — указал Крайнев на карте. — У деревни Осиновка.
— Их было много?
— Деся… Человек двадцать! — поправился Крайнев, поймав взгляд Ланге.
— Вам удалось справиться? — удивился гауптман.
— Мы напали на рассвете, большевики спали пьяные. Они были настолько беспечны, что не выставили охрану.
— И?
— Нескольких, в том числе главаря, застрелили на месте. Остальные побежали к болоту, — Крайнев говорил вдохновенно, изображая победный восторг. — Большевики надеялись, что мороз сковал его. На самом деле образовалась тонкая корка. Большевики стали проваливаться и тонуть. Не понадобилось стрелять…
— Следовало взять пленных! — недовольно сказал Ланге.
— Мои люди не солдаты, к тому же были озлоблены. Большевики ранили двоих… Я не смог удержать их от расправы.
— Что вы сделали с убитыми?
— Бросили в болото — к их товарищам. Я должен был устроить похороны?
— Следовало привезти трупы, — сморщился Ланге.
— Зачем?
— Повесили бы в назидание прочим.
— Не догадался. У большевиков не было такого обычая.
Ланге пожевал губами и стал переводить Краузе текст захваченной выписки из постановления бюро райкома. По лицу коменданта Крайнев понял: документ впечатлил.
— Других большевиков не осталось? — спросил Ланге, завершив перевод.
— В Осиновке нет.
— А в других местах?
— Мы убили их главаря. Если кто уцелел, не посмеет вредить.
— Уверены?
— У меня люди почти в каждой деревне! — обиженно сказал Крайнев. — Я получаю полную и достоверную информацию. Как иначе мне удалось бы узнать место дислокации большевистского отряда и напасть на него врасплох?
— Мы не сомневаемся в вашей преданности! — поспешил комендант. — Если сведения подтвердятся, вас ждет награда…
Крайнева расспрашивали долго. Краузе дотошно вызнавал, как Крайнев организовал операцию, как расположил своих людей, как на рассвете атаковали Осиновку… Крайнев вначале решил: проверяют. Он был готов к разговору, накануне с Саломатиным они отшлифовали каждую деталь. Доклад Крайнева был обстоятелен и изобиловал подробностями. Краузе делал пометки в блокноте, и Крайнев внезапно понял: коменданту это нужно для отчета. Нападение у карьера наверняка стоило гауптману разноса начальства. Теперь он сможет с чистой совестью доложить: коварный враг уничтожен, захваченное немецкое оружие возвращено. Можно не сомневаться, в отчете число уничтоженных большевиков возрастет многократно: чем больше, тем выше награда. Проверить невозможно — из болота тела не достанешь. Да и кто станет проверять?
— Вы действовали как боевой офицер, — заключил гауптман, когда Крайнев умолк. — Удивительно…
— Я читал Клаузевица! — нашелся Крайнев.
— О, да! — согласился Краузе. — Старик разбирался в военном деле…
— Вы можете собрать сбежавших евреев? — спросил Ланге, когда они вышли от коменданта.
— Не буду! — отказался Крайнев.
— Почему?
