— Что с ними будет?
— Их публично казнят в назидание другим.
Хозяин отвёл взгляд в сторону, но неожиданно поднялся с места и направился к окну. Евгений был весь как на иголках.
— Они сказали почему?
Разговор получался тяжелым. Говорить с архонтом, обсуждать детали, быть причастной к расследованию одно, а рассказывать тому, кто не выносит даже вида крови — другое. Я поднялась, пытаясь сбросить чувство дискомфорта.
— Они изменники, Евгений Владиславович. Нарушили присягу.
— Может быть, — вздохнул он. — В чем причина? У них больше прав, чем у шаманов, и все же недовольны.
Но меньше, чем у чародеев, подумала я, но прикусила язык.
— Они проиграли в войне и не смирились.
Евгений обернулся.
— Хотят развязать вторую?
— Этого не произойдёт.
— А что думает отец?
— Всех, кто хоть как-то сопричастен к группировке, репрессируют. — Я помолчала. — Все же поговорите об этом с отцом. Он переживает, поверьте.
Хозяин фыркнул.
— Репрессии не решат проблему. На страхе поданных далеко не уедешь.
— Пойти с ними на переговоры было бы безрассудством. За этой историей следит весь мир. Позвольте вашему отцу разобраться с зачинщиками бунта так, как он посчитает нужным.
— Стало быть, ты поддерживаешь его?
Я нахмурилась. Меньше всего хотелось обсуждать политику, проводимую архонтом, хоть мы и на Камчатке, но у Санкт-Петербурга длинные руки.
— Если эти меры оградят вас, я согласна.
Золотистые брови взметнулись вверх. Он захотел что-то сказать, но был прерван стуком в дверь. С разрешения хозяина вошел слуга и доложил о просьбе Охотникова прийти Евгению к нему в кабинет.
— Он вызывает меня, как нашкодившего ученика? — свысока поинтересовался наследник.
— Семен Афанасьевич приглашает вас на чашку чая, — почтительно отозвался шаман.
— Ну, хорошо. Пусть в мое отсутствие соберут чемоданы. — Евгений повернулся ко мне: — Можешь сходить к Ангеловой попрощаться.
Я склонила голову в знак благодарности. Доедая на ходу салат, я накинула куртку и захватила темные очки с широкой оправой. За дверью на посту стоял Сергей. Он повернул голову на звук открывающейся двери.
— Хитоми? — громче необходимого спросил он.
— Что такое?
— Как ты…когда ты?
— Ночью.
— Ты снова главная? — с надеждой поинтересовался шаман.
— Я и была главной, никто не понижал меня в должности.
— Что здесь происходит?
За спиной Сергея выросла фигура Самойлова. Сергей посторонился, и перед глазами шамана предстала я. Вскинув бровь, я подошла к нему.
— С этого дня наследник под моей охраной. Ты можешь собрать свои вещи. Благодарю за своевременную помощь. Я не забуду.
Он нагло усмехнулся.
— Только Владислав Алексеевич может отдавать мне приказы и, как видишь, он до сих пор не сообщил о кадровых перестановках.
— Ну, разумеется, — понимающе ответила я и вытащила из внутреннего кармана крутки письменный приказ Демонова. — Прочти.
Самойлов вскрыл приказ и пробежался главами по нескольким строкам, после чего перевел взгляд на меня.
— Не сегодня, так в следующий раз ты обязательно уйдёшь.
— Что? — я скрестила руки на груди. — В следующий раз? Я личный телохранитель наследника, куда я могу уйти?
— Вот именно. Ты не одна из нас, ты японка.
Я нахмурилась, сбитая с толку. Причём здесь национальность? Столько шаманов из зарубежья находятся на службе в России, и ни к кому из них нет претензий. Хоть мы разной национальности, но мы один народ, одно государство. Впервые меня упрекали за происхождение.
— Японка не может охранять наследника, в жилах которого течёт славянская кровь.
Несмотря на то, что я являлась телохранителем наследника, в существующей иерархии Самойлов стоял выше, так как был охранником архонта. Следовало промолчать, как того требовали правила, но мне показалось, что унижая в разговоре меня, Самойлов принижает Евгения, чего я допустить никак не могла.
— С каких пор кровь выступает гарантом преданности?
— Можно быть бесконечно преданной, но чужой.
Боковым зрением я видела, с каким интересом нас слушает Сергей. Если в Илье и Романе можно быть уверенной на все сто, то в верности Сергея я до конца не была уверена. Он вполне мог докладывать Самойлову о проделках Евгения.
— А можно быть предателем, но своим, — сказала я и умышленно задела его плечом.
