— Стало быть, закон писан только для шаманов, остальные могут не соблюдать? — И, не дожидаясь ответа от растерянного чародея, наследник объявил: — Повелеваю! Освободить шамана из-под стражи и подыскать ему место слуги при моем дворе.
— Это неслыханно! — воскликнул губернатор.
— Вы помиловали преступника, — уточнил начальник охраны.
— Теперь каждый, кто захочет служить в резиденции, будет сбегать, — добавил советник.
Евгений сощурился. Решение он не изменит, даже если соберётся толпа протестующих чародеев.
— Хорошо, пусть будет по-вашему, — вдруг согласился Евгений.
Возможно, я ошиблась в своих скорых суждениях. Чародеи довольно закивали.
— Вы поступили верно, Евгений Владиславович, — подхватил губернатор. — Ни в коем случае нельзя менять прописанные статьи, они были разработаны и приняты ещё задолго до вашего отца.
— Разумеется! Не будем нарушать обычаи, — усмехнулся он. — В честь моей скорой женитьбы выпустим указ, по которому все провинившиеся шаманы за последний месяц должны быть освобождены от наказаний. Советник, подайте мне бумагу. Поручаю лично проследить за исполнением указа Никите Андреевичу.
Я едва подавила улыбку. Анархист-наследник! К вечеру о проделке будут знать все.
— Вы не можете издать подобный указ без разрешения Владислава Алексеевича, — пылко возразил Катаев, верный слуга архонта.
— А также он не может распространяться на весь мир Трёх Союзов. Простите, но вы не архонт, — тонко подметил начальник охраны.
— Абсолютно верно, я не архонт, — воскликнул Евгений и, демонстративно задумавшись, сказал: — Решено! Так как я не могу распространить указ на все союзные государства, моя милость касается только области, мне подчиненной. Указ должен выйти сегодня же.
Советник глянул на губернатора, но тот ничего не предпринимал, тогда он вынужденно подал бумагу и пишущие принадлежности. Евгений высвободил руку из длинного рукава и придвинулся. В глубочайшей тишине, за которой скрывался всеобщий протест, был написан манифест. Наследник широко расписался и поставил печать. Впервые за два месяца в нем проснулся интерес к государственным делам. Он вручил послание советнику. Поверить не могу! Первый известный мне случай, когда чародей пощадил шамана, тем более, прощение, дарованное самим наследником. Поступок войдёт в историю.
— Благодарю вас за работу. Есть ли на сегодня ещё какие-то новости?
— Нет, — недовольно ответил Катаев.
— Замечательно! — Хозяин поднялся и все последовали его примеру. — Совещание окончено.
Советник и Попов удалились, губернатор задержался. Держа в руках манифест Евгения, чародей средних лет попытался в последний раз образумить наследника, так как нес за него ответственность.
— Возможно, вы повремените с решением? Вечером вы встретитесь со своим отцом, неугодно ли вам обсудить с ним по прибытию?
— Нет, это лишнее.
Евгений поправил высокий стоячий воротник красного кафтана и вышел из-за стола. Наш народ научился не выделяться на фоне людей, в повседневной жизни мы носим ту же одежду, что и они, но на публичных и деловых мероприятиях в России носили одежду, схожую с той, что надевали их предки столетия назад. На всех заседаниях Евгений появлялся в длинном кафтане, подпоясанным поясом из парчи или бархата. Длинные рукава были с разрезами, и он часто просовывал в них руки, особенно, когда мы шли по улице и дул ветер. На плечи был наброшен плащ-корзно. Завершали образ сафьяновые сапоги. Весь внешний вид от цвета кафтана (красного или зеленого) до зарукавьев, расшитых золотом или драгоценными камнями, выдавал в нем наследника.
— Я надеюсь, что вы примите мое приглашение и полетите со мной, — сказал Катаев, заставив хозяина приподнять правую бровь.
— Сердечно благодарю вас, Никита Андреевич, за приглашение, — сдержанно ответил Евгений, — но я прибуду позже, так как мне необходимо уладить государственные дела.
Чародей поджал губы.
— Понимаю, — ответил губернатор и откланялся. Кажется, отказ его задел.
— Позже? — спросила я и заглянула Евгению в лицо, как только мы остались одни.
Хозяин остановился у самых дверей. У него не было никаких срочных дел, он просто оттягивал время.
— Я не желаю видеть его раньше, — признался он и отвёл взгляд. — Мы приедем с тобой к венчанию.
