- Старый друг лучше новых двух, - сказал он.
Он поглядел мне прямо в глаза. Удерживая прямым и честным взглядом мое внимание. Легонько, ласково поцеловал меня в губы.
- Сядь, пожалуйста, Вирджиния.
Он стал передо мной на колени и положил мне на колени голову. Такое количество бурной деятельности не оставило меня равнодушной. Он поднял на меня глаза, словно собираясь навеки предложить мне руку и сердце, а предложил потому что был пьян - рискнуть своей бессмертной душой и утешить меня.
Сперва я сказала:
- Спасибо тебе.
Потом:
- Нет.
Мне было жалко его, но он - человек набожный, возглавляет родительский клуб в своем приходе, участвует в разного рода общественных группах помощи бедным, детям-сиротам и так далее. Я знала, что, засидись он у меня, чтобы предаться со мной любви, он не сможет отнестись к этому легко и кончит муками раскаяния, испортит себе всю оставшуюся жизнь. А вина будет за это на мне.
Так что я сказала - нет.
К тому же у Барбары такой чуткий сон. Проснется, чего доброго, думала я, забредет сюда и увидит, как по кухонному столу елозят мама и ее новый друг Джон со спущенными до колен штанами. Подобное зрелище может сказаться на ребенке пожизненно.
Словом, я сказала - нет.
Притом жильцы в нашем доме все поголовно обожают совать нос не в свои дела. И мне в тот вечер ничего не оставалось, как сказать - нет.
Но Джон, несмотря на это, пришел и в четвертый четверг. На этот раз - с платьицами, из которых выросли дочки Маргарет: нарядными, из органди, и сатиновыми, на каждый день. Умилялся, глядя, как Барбара с Линдой примеряют их, исправно охал и ахал, закатывая кверху голубые глаза.
