Тенька огляделся, рассматривая тканые полотна.
- Теперь надо искать лишние нити!
Майтимо встал напротив одного из крупных гобеленов, где был изображен слишком хорошо знакомый пейзаж окрестностей Тангородрима. Небо и землю вертикально пересекала толстая алая нитка, склизкая и неприятная на вид, резко контрастирующая с прочими, бесцветно-серыми.
- Тенька, я ее нашел!
Колдун тут же оказался рядом, непонимающе уставившись на гобелен.
- Где?
- Вот же она! – для верности Майтимо провел вдоль нити пальцем, преодолевая невольное отвращение.
Тенька старательно прищурился и покачал головой.
- Не вижу. А большая нитка?
- Огромная! Красного цвета!
Колдун почесал в затылке.
- Наверное, ты видишь ее потому, что у тебя осталась память. Или ты видел, как ее вплетали, и не смог забыть. А может, причиной всему твой талант к колдовской науке…
- Вот последнее – точно нет!
- В общем, снимай этот гобелен и гляди внимательно на остальные, – решил Тенька. – А потом я тебе покажу, как настроить рассинтезатор…
- Какого балрога я должен его настраивать?!
- Ты видишь нити с их свойствами, а я нет. Если чего-то незнакомое не видишь, то и заколдовать не можешь!
Майтимо посмотрел на проклятую нить так, что ей бы полагалось стыдливо распасться пеплом прямо сейчас.
…Вскоре к первому гобелену прибавилось еще около десятка. На всякий случай коридор обшарили повторно, но больше переплетенных гобеленов не нашли.
- Теперь нам нужна какая-нибудь маленькая, закрытая и звукоизолированная лаборатория, желательно с системой пожаротушения, – обратился Тенька к леди Нерданель.
- Проводи нас в дальнюю пустую кладовку, где будет ведро воды, – стоически перевел Майтимо.
Тридцать одна минута спустя
К счастью, леди Нерданель благоразумно оставила спасателей миропорядка одних и не слышала, какие недостойные слова умеет произносить ее старший сын, когда его насильно учат азам колдовства и просвещенной науки в рамках настроек одной строптивой бочки.
Наконец, Тенька решил, что предварительная отладка систем произведена с должным тщанием и профессионализмом. Гобелены были непочтительным комком брошены на дно бочки. Лорд Химринга в целях защиты от возможного пожара взялся за ведро с водой, а колдун приготовился запускать рассинтезирование.
Но не успел Тенька и шагу сделать, как в центре кладовки разлилось чистое голубое сияние.
- Только не сейчас… – простонал Майтимо, оценивающе глянув на ведро (поможет ли, если выплеснуть?) и по-настоящему жалея, что под рукой нет ударной противомайаровой гранаты с отборным красным перцем.
Эонвэ величаво шагнул из сияния. Лицо майа выражало крайнюю степень суровости, а на уровне груди болталась присмиревшая крокозябра, брезгливо удерживаемая двумя пальцами за шкирку.
- Нельяфинвэ Феанарион!!! – это прозвучало как раскат грома. – Осознаешь ли ты всю глубину своего падения?!!
- Может, и осознаю, – буркнул Майтимо, решив, что терять уже нечего. – Но мне ни капельки не стыдно, что я сделал все возможное, желая обратить вспять лиходейские козни Врага!
- Твой отец тоже однажды думал, что делает все возможное!
- Да, но я еще при этом никого не убил! А если вы поняли все с самого начала, то нечего было выставлять меня сумасшедшим!
- Тебе было сказано, что валар во всем разберутся!
- С Моринготто вы тоже обещали разобраться сами, но это не помешало ему испортить гобелены!
- Эонвэ, – мирно встрял Тенька. – Ну чего ты опять расстраиваешься? Сейчас мы тут немножко рассинтезируем и все на место повесим. Тебе же лучше, будешь, как обычно, с Климой пить чай по пятницам. А крокозябра вообще моя, не надо на Майтимо ворчать, лучше вернул бы, а то она, бедняжка, совсем зашугалась. Испуганная крокозябра, в отличие от дикой, теряет половину интереса для науки!
Майа посмотрел на колдуна так, что Майтимо сделалось по-настоящему страшно.
В кладовке повисло тяжелое, напряженное молчание. Стало слышно, как сопит крокозябра и потрескивают детальки в недрах бочки.
Тенька посмотрел на майа в ответ.
И дружелюбно улыбнулся.
- Серебрушке не говорите, – вдруг попросил Эонвэ и… размашисто пнул ногой по рычагам.
Из-под бочки во все стороны брызнули разноцветные искры, а у Майтимо в ушах явственно раздался треск рвущихся нитей. Столб света был, кажется, еще ярче, чем в первый раз, но разгуляться в тесной комнатушке было негде, и синие блики наполнили ее от пола до потолка, окатив присутствующих, точно шквалом ледяной воды. В ушах зазвенело, а сознание раздвоилось. На миг Майтимо вспомнил все, в чем его обвиняли здесь. Вспомнил – и тут же позабыл.
Сияние гасло. Синие лучи впитывались в серые стены, оставляя после себя продолговатые потеки. Почему-то оранжевые.
Майтимо пришел в себя сидящим на полу. Рядом, крепко обнимая мешок с ценной реликтовой крокозяброй, ошалело хлопал глазами Тенька. Знакомый, взрослый Тенька тридцати с лишним лет отроду, со светлыми глазами и волосами, а еще с трехдневной щетиной. Он поднял взгляд на Майтимо и восхищенно выдал:
- Интересненько это у нас получилось!
- Ты все помнишь?
- Конечно! А ты?
