- Нет! – проворчал Майтимо. – Просто так решили пойти и огорчить Тано еще больше!
Ортхэннэр глянул на эльфа и ахнул.
- Я узнаю тебя! Ты приходил с Тенькой и помогал варить варенье в те времена, которые не свершились!
- Только не надо лезть обниматься! – предупредил лорд Химринга, на всякий случай отступая на шаг. – Выходит, вы помните, что прежде было иначе?
- Мы помним, - произнес Тано негромко и уже более мирно. – Хотя многим суждено было забыть. В одночасье свет и тьма слились в круговорот огня и ярости, водопады обратились вспять, и шелковистая полынь не расцвела у подножия сосны до предначертанного рассвета…
- Опять вы за свою полынь!.. - простонал Майтимо, тщетно пытаясь вычленить из этой речи хоть крупицу здравого смысла.
- …Утекали сквозь пальцы гобеленные нити, - продолжал Тано. – А потом на пригорке судьбы заколосился пропитанный смертью чернобыльник…
- Учитель, - всхлипнул Ортхэннэр, старательно вытирая слезы.
- А потом была война! И боль! – Тано словно сделался выше ростом, его голос загремел на весь замок. - Пурпур, огонь и кровь, тьма и холодная сталь, и плакал ветер, перебирая режущие листья осоки! Гром разметал осколки судеб по черным маковым пустошам! Тысячу раз гибли невинные, жестоко истреблялись наши дети! – оставленная на троне рукоять меча стукнулась о каменный пол, а второй витраж разлетелся вдребезги еще оглушительнее первого. Тано сложил ладони на груди, опять открывая на обозрение свои браслеты, и обвел трагическим взором притихшую публику. – Простите. Я не хотел вас напугать.
- Ничего, - проявил заботу Майтимо. – Это было не страшно, - Ортхэннэр глянул на него с такой укоризной, что лорд Химринга поспешил исправиться: - То есть, конечно, очень страшно, но без чашки кофе все равно не понять. Поэтому мы не испугались.
- А у нас есть кофе! – оживился фаэрни. – В тот страшный миг перелома мои руки держали мешочек с кофейными зернами, и я сохранил их как память о нежном утре вишневого цвета…
- Вот с этого и надо было начинать! – обрадовался Майтимо. – Тащи свой кофе. Еще одного плача про полынь я на трезвую голову не выдержу!
- Да и поужинать не мешало бы, - вспомнил Тенька. – А то я сегодня только позавтракал, не считая черники.
- Конечно! – закивал Ортхэннэр. – Как можем мы морить вас голодом, гости цветущего времени, эхо шагов вдоль гибких лоз! Я тотчас же обо всем распоряжусь!
- Опомнитесь! – заорал позабытый всеми Нелъофинве, который глядел на происходящее квадратными глазами. – Это же враги! Как вы можете принимать от них ужин?!!
- Но есть-то хочется, - резонно возразил Тенька. – Чего ты так разволновался? Тебя тоже угостят!
- Да я… Да вы… - двойник не находил слов. – Это же предательство!.. Сильмариллы…
- Забирай камни и уходи, - отмахнулся Тано. – Лишь оставьте нас в покое! Достаточно зла уже было причинено…
- Ты лжешь, - неуверенно предположил Нелъофинве.
Тано развел ладони в стороны, небрежно кинул на пол три сверкающих камня и вместе с Ортхэннэром и Тенькой заторопился к выходу.
Нелъофинве наклонился, чтобы подобрать сильмариллы, но обжегся о первый же камень и отдернул руку.
- Обмотай чем-нибудь, - со знанием дела посоветовал Майтимо и тоже направился к дверям, нагоняя остальных. – Мелькор, - не удержался он от вопроса, - на кой вам сильмариллы, если вы с ними так легко расстались?
Тано чуть прикрыл глаза.
- Тяжелая, грозная мощь мелодии в глянцевых стенах, вырастающих из иссиня-черной глубины, и дробленые капли солнца на кончиках ресниц, дающие жизнь. Безумие прощального танца, звон бубенцов, аромат полыни и вересковый цвет, само время, слитое воедино. Луна и шаги по туману в аметистовом сумраке новой зари. То, чего не видишь, но без чего не живешь. Вишня и терн, золото-пьяный мед иного бытия! Ключ-от-Темницы, Камни-Судьба. Анхот, Рок. И неведомо в полынном безмолвии предопределение грядущей цели…
Отчаявшись без посторонней помощи уразуметь сказанное, Майтимо вопросительно посмотрел на колдуна.
Тенька развел руками.
- В общем, он сам не знает, на кой ему сильмариллы. Интересненько это у него получилось…
Стол для скромного ужина на пять персон накрыли в большом круглом зале, озаренном сотнями огней. Приборы и тарелки сверкали серебром, кубки – хрусталем, а ветерок с кухни радовал вкусными запахами. Обитатели черного замка решили принять гостей с наивысшим почетом.
Неугомонный Тенька все-таки уломал Нелъофинве остаться на ужин, и теперь тот сидел, явно не зная, как себя вести, чтобы ни с кем не подружиться, никого не оскорбить и личное достоинство не порушить. В сумме выходило так, словно своим присутствием он делает окружающим огромное одолжение.
Майтимо досталось место между Тенькой и Ортхэннэром.
- Жаль, у нас теперь нет боярышникового варенья, - вздохнул фаэрни. – И жимолость больше некому собирать.
- Элхэ умерла? – сочувственно предположил Майтимо.