Вид у Нолофинвэ был мечтательный. После шумного Гондолина, куда вдруг съехались повидаться почти все родичи из Дома Финвэ, строгая северная крепость казалась оплотом тишины и покоя. В такой атмосфере тянуло на воспоминания.
- Я помню, как увидел Теньку в первый раз.
Майтимо откинулся на спинку кресла.
- Когда пришел меня навестить?
- Буду честен: тогда мне было любопытнее взглянуть на Теньку, чем хотелось повидаться с тобой. Финьо в таких красках расписал мальчишку, что я даже подумал, а не примерещился ли он вам обоим на той скале.
- Похоже, Финьо тогда был единственным, кто твердо знал, что Тенька не морок, - усмехнулся Майтимо.
- После первой встречи я тоже в этом убедился. Захожу, мои дети и племянники столпились вокруг твоей кровати. Сам ты спишь, кстати говоря. Зато у тебя в ногах по-хозяйски расселся ребенок человеческого рода и вполголоса, но с большим вдохновением вещает что-то непонятное.
- О, Тенька это умеет. Ты, конечно, ушел?
- Я, конечно, остался послушать. И к пятой истории, про щупальца малиновых крокозябриков, если не ошибаюсь, ко мне снизошла мысль, что наши дела, в общем, не настолько уж плохи. По крайней мере, крокозябрики не лезут из-под половиц. Тебе кофе добавить?
Майтимо молча подставил чашку. Он знал: лезущие крокозябрики – это самое безобидное, что может случиться, если водишь близкое знакомство с Тенькой. Но расстраивать дядю не хотелось. Тем более, в такое чудесное, спокойное утро, когда они сидят вдвоем у окна и беседуют о разных пустяках. Во время войны подобное казалось немыслимым, да и теперь Нолофинвэ наведывался в гости нечасто. Но Майтимо был ему рад.
Журавли скрылись за каймой горизонта, из кухни потянуло горелым, раздались невнятные окрики, и вскоре чьи-то руки выставили на кухонный подоконник корзину, накрытую полотенцем, из-под которого выглядывали румяные бока свежих булочек. Привратник смело приобнял девушку за плечи и поэтическим жестом указал поверх стены на прекрасную панораму гор. Внезапно его рука дрогнула на весу и метнулась к поясу за оружием. Девушка была позабыта – привратник оглянулся на цитадель, рассмотрел в окне Майтимо и крикнул:
- Лорд Нельяфинвэ! Вы видите?
Дядя и племянник насторожились. Майтимо отставил кофе, вгляделся в горизонт, пытаясь понять, что встревожило стража.
- Ты слышишь странный гул? – наморщил лоб Нолофинвэ.
Майтимо хотел ответить отрицательно, но тоже разобрал вдалеке непонятное монотонное гудение, а потом различил на фоне гор темную точку, слишком крупную для птицы.
- Что делать? – снова подал голос привратник. – Выкатывать баллисту?
- Да, похоже на дракона, - отметил Нолофинвэ.
- Ты помнишь, чтобы драконы издавали подобные звуки? – не согласился Майтимо. – Хей, на воротах, повремени!
- Я бы выкатил, - Нолофинвэ поежился. – С севера не может прийти ничего хорошего.
Гул приближался и стал слышен настолько, что обитатели Химринга высыпали на улицу, задирая головы. Точка росла: у нее оказался длинный хвост позади, продолговатые ноги снизу и ветвистые крутящиеся рога наверху.
- Это не дракон, - определил Майтимо. – И Моринготто на севере больше не сидит. А даже если бы сидел, на подобную штуку у него все равно не хватит фантазии.
- Ты думаешь…
Лорд Химринга мрачно облокотился на подоконник.
- Я думаю, Нолофинвэ, что сохрани нас Эру от нашествия малиновых крокозябриков!
На просторный двор перед цитаделью медленно приземлялась невообразимая штуковина. Она походила на огромный носатый короб обтекаемых форм, с хвостом, полозьями и широкими крутящимися рогами, от которых исходило потустороннее тарахтение. Утренний свет отражался от серебристой поверхности короба, бликовал на его круглых окошках с толстыми стеклами и на обилии заклепок. Перед посадкой штуковина накренилась, сделала крутой разворот – и всем стали видны гербовые рисунки на ее боку: золотой символ обды, восьмиконечная звезда и знак Третьего Дома.
Майтимо примчался к месту посадки в числе первых, одновременно радуясь предстоящей встрече со старым другом и желая в очередной раз высказать ему все, что думает о методах просвещенной науки.
От рогов поднялся сильный ветер, даже сдуло корзину с булочками, а рыжая шевелюра лорда Химринга взметнулась дыбом. Величаво покачиваясь, штуковина опустилась в центр двора и встала на полозья. Рога сбавили обороты, вскоре замерев совсем. Часть крыши отъехала в сторону, и из проема высунулась знакомая голова, на сей раз не встрепанная, а покрытая облегающим кожаным шлемом.
- Тенька! – с чувством возопил Майтимо. – Ты опять за свое?!!
Изобретатель высунулся по пояс и радостно замахал всем присутствующим обеими руками, рискуя утратить равновесие и вывалиться.
- Почему за свое? Мы этот образец вместе проектировали!
- С кем? – Майтимо всмотрелся в гербы. – С отцом и… дядей Арафинвэ?! Вы там, в Валиноре, совсем свихнулись? Не удивлюсь, если бедняга Эонвэ подавал вам гаечные ключи!