Старинный медальон, случайно попавший в руки полковника Красной Армии весной 1945 года в одном из захваченных замков Германии, станет причиной целой цепи таинственных и необъяснимых событий, которые на протяжении почти полувека не дают покоя различным спецслужбам. Особая миссия неожиданно выпадает на долю внучки полковника, главной героини романа — капитана милиции Натальи Ростовой, которая в детстве часто играла с занятной безделушкой, привезённой дедом с фронта, даже не подозревая, как круто безобидная на вид «игрушка» в скором будущем изменит всю её жизнь. В романе неожиданно и удачно переплетаются элементы остросюжетного детектива, мистического триллера и исторического романа. Перед читателем открываются всё новые страницы истории, подчас неизвестные и таинственные. События и персонажи из далёкого прошлого по воле автора, как бы сами собой, вплетаются в круговорот казалось бы невероятных приключений и самым неожиданным образом влияют на судьбы героев романа, живущих среди нас. Главной героине романа придётся столкнуться с необъяснимыми явлениями, происходящими на одной из пограничных застав на финской границе, где Наталья Ростова служит инструктором службы собак. На месте развалин замка тамплиеров, в одном из подземелий, неожиданно обнаруживается «нечто», явно выходящее за рамки привычных явлений природы. Что искали в этих подземельях накануне Второй мировой нацисты из «Аненербе»? Куда исчезла, десантированная в 1939 году в эти места советская разведгруппа? На пути к ответам на эти вопросы героиня, с присущей ей стойкостью, столкнётся с верностью и предательством, любовью и самоотверженностью, ненавистью и жестокостью. На протяжении всего повествования древняя реликвия рыцарей-тамплиеров будет неумолимо вести свою обладательницу к развязке, продолжая оставлять за собой кровавый след и забирая у героини самых близких ей людей. Одного за другим. На этом трудном пути капитана милиции Ростову ждёт немало испытаний: лесной лагерь «чёрных копателей», духи старинного склепа, погружения на дно Чёрного моря и останки древнего корабля, неравная схватка с крымскими искателями кладов, разгадка тайны отцовской тетради и, наконец обретение любимого человека…
— Иванов, совсем очумел, куда?.. — капитан Воробьёв опрометью бросился наперерез «тридцатьчетвёрке», медленно, но верно надвигающейся на кованые ворота средневекового замка. В несколько прыжков подскочив к танку и сорвав с плеча автомат, капитан с силой опустил приклад на броню. Танк дёрнулся и затих. В открывшемся люке показалась вихрастая голова командира лучшего экипажа полка Иванова Алексея.
— Слушаю, товарищ капитан!
— Куда прёшь, говорю. Не видишь, твоя машина в ворота не проходит?
— Да шут с ними, с воротами, легче выезжать будет, — танкист довольно заржал.
— Разворачивайся, вон в той низине на прикол ставь.
— Товарищ капитан, там всё простреливается со стороны леса, а тут, около замка под липами, — в самый раз. Не хочется после победы в беду попасть.
— Разворачивайся, говорю! Ишь ты, под липами! Ты посмотри, красота какая кругом. Да ты половину сада гусеницами снесёшь! Какая к чёрту беда? Не кличь её, она и не придёт.
— Ага, не придёт, — Иванов с сомнением кивнул на сгоревший «Тигр», чернеющий в той самой низине. — Вчера только из леса выполз.
— Так он с белым флагом сдаваться шёл, а ты его первым же выстрелом…
— Бережёного бог бережёт. Кто ж его, немца-окруженца, — срифмовал Иванов, — поймёт, может, подобраться ближе хотел, а потом бы как влепил мне в борт прямой наводкой. Вы второй месяц на фронте. А я…
Короче, были случаи. Да и потом, нервный я за войну стал, товарищ капитан, и домой вернуться хочу. А тряпку белую вчера — виноват, не разглядел, — с вызовом в голосе ответил танкист. — Разрешите выполнять? — и, захлопнув крышку люка, исчез в утробе стальной машины.
Стальная махина Т-34, как бы поддерживая командира, тоже сначала недовольно заворчала, пару раз газанула, обдав чёрной копотью цветущие яблони, и, нехотя сдав назад, стала разворачиваться.
Легко поднявшись по мраморным ступеням замка, капитан Воробьёв столкнулся у парадных дверей с полковой разведкой.
— Всё чисто, — доложил, небрежно бросив руку к пилотке, старшина Разгуляев, по прозвищу Разгуляй. — Красота внутри необыкновенная. Можете вставать на постой.
— А вы куда теперь? — спросил Воробьёв из вежливости.
— А мы, куда Родина пошлёт. А пока приказано к восемнадцати часам вернуться в расположение полка. Так что теперь вы уж сами тут. Без нас.
Сказано это было с явной иронией и намёком на неопытность Воробьёва.
С одной стороны, капитан недолюбливал разведчиков за их вечно небрежное и возмутительно вольное отношение к начальству. Но с другой, оставаться без них, уверенных в себе, на территории, которую менее суток назад ещё занимали немцы, было страшновато.
И капитан Воробьёв, придав своему лицу как можно более спокойное выражение, протянул руку:
— Ну, бывай, разведка.
Зайти в замок один он так и не решился. Теперь, когда «эмка» с разведчиками скрылась за кромкой леса, громада замка из серого камня стала казаться уж вовсе негостеприимной и враждебной. Он нерешительно потоптался перед парадными дверями и, с досады сплюнув на мраморные ступени, быстро спустился вниз к танкистам.
Известие о том, что в замке расположится штаб полка, привёз офицер связи. К вечеру прибыли связисты и командир полка гвардии полковник Лелюх собственной персоной.
О гвардии полковнике Лелюхе Иване Петровиче в полку ходили легенды. Этот невысокого роста коренастый шатен с пронзительно голубыми глазами слыл среди солдат строгим, а порою жестоким командиром. Поговаривали, что раньше, в финскую, он был неисправимым весельчаком и дамским угодником. Но после того, как пропала без вести его жена Катерина, заброшенная в тыл к финнам корректировать огонь нашей артиллерии, он сильно изменился. Стал нелюдимым и угрюмым. В его грустных глазах, казалось, навсегда поселилась печаль. Всё чаще полковник прикладывался к бутылке, явно превышая «наркомовскую» норму, что неизбежно приводило к взысканиям со стороны вышестоящего начальства. Сослуживцы с сожалением видели, что военная карьера да и сама жизнь, этого в общем-то хорошего и храброго командира неумолимо катится под гору. Но в 1944 году, ещё в Польше, сердце танкиста неожиданно для всех сразила наповал Верочка, вновь прибывшая в полк после мединститута. Около месяца все штабные гадали, как долго продлятся их отношения. Однако, к удивлению однополчан, Иван Петрович не собирался расставаться с симпатичной начальницей медсанбата. В его глазах опять появился тот радостный блеск, по которому можно точно и безошибочно определить человека, возродившегося к новой, счастливой жизни.