К л а в д и я (кричит). Терентий, да что ж ты стоишь?
Ц ы п л я к о в. Степан Петрович, да мы ж теперь свои люди, улегулируем дело это в два счета. (Мачехину.) Верно, Мачехин? Свои люди — сочтемся!
М а ч е х и н (уклончиво). Как сказать… Больно неблаговидные дела твои, Терентий Егорович. Можно сосчитаться, а можно и просчитаться.
С м о р о д и н. Вот он и просчитался! Всем твоим махинациям да коммерциям конец пришел! Понятно? (Подходит к Варваре.) До свидания, Варя!
В а р в а р а. А я… я, Степан, с вами хочу уйти. Можно?
С м о р о д и н (обрадованно). Варюша, зачем спрашиваешь? (Негромко.) Бежим отсюда скорей, а то тебе еще (кивает в сторону огорода, шутливо) за этих свинушек достанется. (Берет ее за руку; оба уходят.)
К л а в д и я (подходит к мужу). Ты что ж, оглох окончательно?
Ц ы п л я к о в (плюхнулся на скамейку). Похоже, что окончательно. Оглушили, приглушили, заглушили!!
Цыпляков сидит, схватившись руками за голову. К нему приближается М а ч е х и н. Перебирая струны гитары, он напевает на мотив «Рябины».
М а ч е х и н.
Что сидишь, детина,Головой качая,Головой качаяИ слезу роняя?..З а н а в е с.
