От противного резкого запаха нашатыря Денис очнулся. Возле него на коленях стояла мама, сама яркая белизна. Никакой виртуальной руки, пытавшейся схватить Дениса за нос, нет. Хранитель экрана погасил изображение, превратил в ночь.
– Ма… чё это было?
– Это я у тебя хотела бы узнать, милый ты мой, – упрекнула мама, всё ещё бледная от переживаний. – Захожу, а ты лежишь тут под компьютером. Выброшу я его, вот что. Смотри, до чего досиделся: уже создание теряешь. Куда это годится, вот скажи мне?
– Мам, не… – прошамкал Денис, приподнимаясь. – Не выбрасывай…
– Да ты погляди на себя! Лицо снежное, как кожа у поганки! Иди вон ложись, я тебе таблетку дам.
Она несла из кухни стакан воды и таблетку, когда в квартире прожужжал дверной звонок. Мама от неожиданности вздрогнула, и несколько капель воды выплеснулось на пол. Поставив стакан на журнальный столик возле дивана, где лежал Денис, положив рядом таблетку, мама исчезла в коридоре.
– Здравствуйте, Зинаида Аркадьевна, – услышал Денис знакомый голос. – Как хорошо, что мы застали вас дома. Похоже, это уникальный для вас случай нормального возвращения с работы.
– Что значит – нормального возвращения?
– Вовремя. Или, простите, для вас это немыслимое понятие?
– Что вам нужно? Почему здесь милиционеры? Я никакого заявления не писала.
– Заявления? Насчёт чего?
– Что Денис… неважно.
– Нам всё важно, Зинаида Аркадьевна, – мягким, увещевающим голосом произнесла женщина в коридоре. – Нас интересует всё, что связано с вашей неполной семьёй. Можно пройти в комнату?
– Не думаю.
– Почему?
– Просто нежелательно. И представьтесь, пожалуйста.
– Да, конечно, Зинаида Аркадьевна. Я омбудсмен школы, в которой учится ваш сын Денис. Зовут меня Люция Куртовна.
– Как? – переспросила мама.
– Люция Куртовна Душкова, – вежливо повторила посетительница. – И я к вам с официальным визитом. Вот подтверждение моих полномочий.
– А милиционеры подтверждение чего? – с насмешливой ноткой спросила мама.
– Они – не подтверждение, Зинаида Аркадьевна, – чуть жёстче ответила Люция Куртовна. – Они – гарантия моих полномочий.
– И в чём они состоят, эти ваши полномочия? – настороженно сказала мама.
У Дениса чуть сердце не вылезло от любопытства, и он поднялся с дивана, прильнул к косяку. В коридоре действительно стояли сияющая ямочками Душкова и два мента с кислыми физиономиями.
«Чего это они припёрлись? – обалдело подумал Денис. – Из-за денег? Откуда она узнала, что я деньги у матери спёр?! Я ж, вроде, никому ни намёком!».
– В качестве омбудсмена я изучила состояние вашей семьи и приняла решение.
Мама тем же настороженным тоном спросила:
– И какое решение вы приняли?
Улыбаясь ласковой улыбкой, Люция Куртовна прожурчала:
– Об изоляции вашего ребёнка в специализированном детском учреждении – интернате № 34, и о направлении в суд иска об ограничении или лишении вас родительских прав.
У мамы перехватило дыхание. Она секунды три молчала, потом рассмеялась громко, нервно – не зная, как реагировать.
– Что вы сказали? – дрожащим от непонимания голосом переспросила она.
Люция Куртовна прожурчала всё тот же текст – слово в слово.
– Не поняла, – призналась Лабутина. – Это что, шутка? Показательное выступление?
Душкова лучезарно показала мелкие ровные зубы.
– Вы прекрасно знаете, что нет. Можете почитать на досуге официальное заключение. А мы мальчика изымаем.
– Изымаете, значит?
Лабутина часто задышала.
– Имеете право? – изменившимся голосом поинтересовалась она.
– Имеем, – сладостно, как близкой подруге, сообщила Душкова. – Я представитель ювенального суда в России, защитник прав детей. Понимаете, Зинаида Аркадьевна? Вы умная женщина, надеюсь. Не чините препятствий. Это глупо. Всё равно ведь заберём мальчика.
– Да как вы смеете его забирать?! – закричала мама. – Вы ему кто?! Никто! Я го выносила, родила, инвалидом по женской части осталась, он мой единственный сын! Я его кормила, одевала, лечила, воспитывала, а вы что? На готовенькое накинулись?! Хоть одна-то причина у вас имеется его забирать? Спятили, что ли там, наверху, что у матерей детей забирают ни за что, ни про что?!
– Зинаида Аркадьевна, – душевно принялась увещевать Душкова, – всё по законам ювенальной юстиции – самой продвинутой в США и Европе системе защиты прав ребёнка. Почитайте заключение на досуге. Я бы вообще посоветовала вам изучить эти современные законы. Они включены в общую судебную систему. Вот изучите – и поймёте, в чём ваши недоработки как родителя, как матери.
– Да о чём вы говорите?! – кипела Зинаида Аркадьевна. – Вы хоть сами понимаете, как это возможно ворваться ко мне в дом с милиционерами, размахивать мне тут бумажками – кто их вам написал?! – дебил какой-то… – и воображать, что из-за глупых писулек…
– Вашего сына, прошу заметить, – прожурчала Душкова.
– Что?
– Эти глупые писульки ваш сынок написал.
– Без разницы! Думаете, я вручу вам своего сына, которого четырнадцать лет растила, чтобы вы засадили его в интернат и сделали из него преступника, а из меня – его врага?!
