Дело это еще официально не закрыто и не все детали следствия нам доступны. Но с полной уверенностью мы можем сообщить, что фундамент был заложен Отделом по борьбе с компьютерной преступностью Нового Скотленд-Ярда в сотрудничестве с НЦБ-Лондон. Вскоре подключились Генеральный секретариат и НЦБ в Панаме и Вашингтоне. Но время шло: к середине января 1990 года некоторые компьютеры уже работали неудовлетворительно.
К счастью, в течение нескольких дней следователь лондонского суда на Боу-стрит выдал ордер на арест Джеймса Гордона. Срочное сообщение было направлено из НЦБ-Лондон в Вашингтон, и 2 февраля 1990 года в офис Гордона в США вошли агенты ФБР и арестовали его.
В марте 1991 года после 13-месячной волокиты с экстрадицией в США доктор Гордон сидел на скамье подсудимых на Боу-стрит, вынужденный отвечать по одиннадцати пунктам обвинения в шантаже. Процесс над ним проходил в Саусарк-Кроун-Корт.
Но 18 ноября 1991 года адвокат потребовал от судьи Джефри Ривлина из Королевского совета отложить рассмотрение дела на неопределенное время. У д-ра Гордона обнаружилось серьезное умственное расстройство: он вдруг начал надевать на себя картонную коробку, а завитки в своей бороде использовал для измерения радиоактивности. Судья Ривлин согласился приостановить процесс и вернуть обвиняемого домой в Америку на лечение. «Продолжать сейчас над ним суд означало бы лишь одно — устраивать спектакль перед публикой», — заявил он.
Роберт Кодер, который единственный в группе Ладефогда занимается компьютерной преступностью, говорит следующее: «Нам не так уж часто НЦБ сообщают о таких делах, да и их не так уж часто об этом оповещают. Банки, расчетные палаты, крупные корпорации и т. д., составляющие основную часть жертв компьютерной преступности, редко обращаются по этому поводу в полицию. Полагая, что это отразится на их репутации, они не оповещают клиентов, что их корпорацию одурачили.
Но в деле Гордона ситуация была другой. Жертвам терять было нечего в случае публичной известности. Полагаю, это был единственный случай, сообщенный в Генеральный секретариат, когда подозреваемый был действительно арестован в связи с международным компьютерным преступлением».
Впервые идея программируемого электронного компьютера была сформулирована профессором Максом Нейманом еще в годы Второй мировой войны, когда в декабре 1943 года английская разведка пыталась разобраться с шифром, использовавшимся германской шифровальной машиной «Энигма». Но по-настоящему широкое коммерческое и бытовое применение он получил лишь в начале 70-х годов, когда были сконструированы и усовершенствованы микросхемы.
Это событие произвело революцию в технологии связи и хранения накопленной информации. Компьютеры и персональные компьютеры стали реальностью современной жизни: ими пользуются и крупные корпорации, и школьники. По подсчетам, только в США насчитывается около 30 миллионов персональных компьютеров.
Но компьютеризация, как и многое в нашей жизни, имеет свою теневую сторону. Офицер финской полиции приводит в интерполовском издании
К сожалению, он не описывает детали по этим делам.
В наши дни проблема приобрела другие особенности. Сейчас это уже не единичное чрезвычайное событие. Каждый день, каждую неделю в мире кто-то проворачивает крупную аферу, а жертвы в основном предпочитают сами зализывать раны и латать свои финансовые прорехи. Оказались пророческими слова полицейского из Норвегии на первой пресс-конференции Интерпола по компьютерной преступности, состоявшейся в Сен-Клу в декабре 1979 года: «Возник новый вид международной преступности, поражающий разум своими электронными масштабами».
В 1989 году в своем «Руководстве компьютерного взломщика» Хьюго Корнуолл, ссылаясь на авторитетные источники, приводит следующие данные: в махинации с компьютерами тогда вовлекалось 3 миллиарда долларов в год, а сообщено в полицию только на сумму 100 миллионов долларов. В одной Великобритании ежегодный ущерб составляет до 2,5 миллиарда фунтов стерлингов в год. Бывший глава Отдела компьютерной безопасности в армии США считает, что выявляется только один случай этой разновидности преступности из ста, из тех, что выявлены, сообщается только о 15 процентах и менее случаев, а из сообщенных наказывается по закону только один из тридцати трех случаев. Так что коэффициент раскрываемости составляет один к 22 000.