Джеймс Салливан соглашается: «США не используют Интерпол так, как следовало бы. Но все же эта ситуация медленно меняется. Думаю, что когда будут представлены высокотехнологичные новшества Интерпола, рядовой сотрудник правоохранительных органов Америки будет реагировать с большим энтузиазмом. Полиция в Америке привыкла к компьютерам. Она мыслит по-компьютерному, наверное, в большей степени, чем все прочие в мире. Полицейские машины оборудованы компьютерами: достаточно нажать клавиши и через секунду получишь дело на преступника или на автомобильный номер. Быстрый ответ — это то, к чему они привыкли. И теперь, когда благодаря АПС Интерпол стал давать ответы быстрее, американский полицейский будет обращаться к Интерполу все чаще и чаще, пока это не станет привычным делом. Я уверен, что так и будет».
Но, насколько известно Генеральному секретариату, один изъян в способе использования организации странами-членами скорее всего останется. Секретариат и его первый глава Луи Дюклу с первых же послевоенных лет постоянно требовали от НЦБ держать секретариат в курсе расследуемых дел и сообщать о вновь. открываемых делах. И НЦБ с завидным постоянством запаздывали с отчетами.
В какой-то мере это свойство человеческой природы. Йоган Диттмар, глава отдела телекоммуникаций в НЦБ-Висбаден, объясняет: «Никому не хочется взваливать на свои плечи лишний груз. Вот представьте: полицейский наконец-то завершил следствие, преступник арестован и осужден, и полицейский узнает, что тот получил 12 лет заключения. Вы что, думаете, он скажет: «Ух ты, как интересно! Теперь надо бы известить Интерпол»? Думаете, пошлет сообщение, которое, возможно, ему придется вдобавок переводить? Нет! Хотя я и согласен, что такие данные Интерполу необходимы. Даже в том случае, если человек оправдан, а не осужден.
Но есть и другой момент. Часто случается, что офицер работает сверх положенного времени. А никакое полицейское отделение не любит платить больших сверхурочных. Так что я не могу приказать заполнять эти бумаги в свободное время, чтобы послать их в Интерпол».
Все это относится к существующим странам-членам. Что можно сказать о новых? Имея на начало 1992 года 158 стран-членов — лишь на одну меньше, чем ООН, организация почти исчерпала лимит. Но, несмотря на то, что Интерпол — уникальная полицейская организация в мире, одни параметры сами по себе не преимущество. В апреле 1991 года в Париже Андрэ Боссар сказал: «Компьютеризация снизила объем бумажной работы, но важно, чтобы она не сменилась бюрократией другого рода — бюрократией международных отношений, рассуждениями по поводу того, должен ли шеф нового бюро быть французом (русским, американцем) из соображений сохранения «баланса». Как это происходит в ООН. Я бы не хотел, чтобы это случилось в Интерполе».
Ему также невесело от мысли о том, что членство в Интерполе становится признаком завоевания независимости. «Африканские страны вступили в Интерпол сразу же после того, как освободились от колониального господства. Это следствие получения независимости политической. Но они не принесли почти ничего в смысле сотрудничества, за исключением, возможно, стран Средиземноморья. Точно такое же положение с Азией и Латинской Америкой».
Одним из решений этой проблемы является предоставление расширенных полномочий шести региональным штабам. Это уже наблюдается, и Генеральные ассамблеи 1990 и 1991 годов в Оттаве и Уругвае (Монтевидео) подтвердили прогресс организации в этом направлении.
Одна из проблем будущего, которой Интерполу нужно заняться, но которая еще не обозначилась столь ясно, чтобы о ней серьезно задумались, — это полное отсутствие структуры карьеры для международного полицейского. Фактически такого понятия, как «международный полицейский», не существует. Оно применимо, пожалуй, лишь к Раймонду Кендаллу, который всего несколько лет назад был временно прикомандирован из Полиции метрополии.
Несколько квалифицированных, опытных и