И вот как-то во Франции американца остановили за превышение скорости. Жандарм ввел его данные в систему, но там ничего не обнаружили. Естественно, из-за дипломатических проволочек его не было в системе. Но жандарм был умным малым, кое-что показалось ему не так. Он провел более глубокую проверку и обнаружил, что в действительности американца разыскивал Интерпол. Французская бригада по наркотикам в Париже связалась со мной. А я связался с НЦБ-Вашингтон и сообщил: «Здесь мы задержали одного парня. Мы выяснили его координаты. Сейчас он на борту корабля в Марселе. Мне нужен ордер на арест. Он мне необходим прямо сейчас». Но из-за волокиты прошло еще две недели и за это время судно исчезло!
Потом его все же арестовали в Австралии. Через спутник засекли судно, шедшее из Марселя в Австралию, и когда он сошел на берег, его там ждали. А в Австралии не требовалась дипломатическая нота, поэтому не пришлось все начинать сначала».
Говорит Салливан: «По теории система должна работать безупречно. Выдается извещение, данные о персоне вводятся в компьютерную систему страны, поскольку очевидно, что это — международный преступник, орудующий, невзирая на государственные границы. Если же его задержат по какой-либо причине, в компьютере должна иметься вся необходимая информация об этом человеке, чтобы произвести арест. Но для меня она имеет большую важность еще и потому, что эта персона может быть опасна. Он может быть террористом или убийцей. Не исключено, что наши действия помогут сохранить кому-то жизнь.
Из-за существующего закона США об экстракции, принятого в 1902 году, эта необходимость обращаться с дипломатической нотой применима ко всем странам, имеющим дело с Соединенными Штатами. Бесспорно, мир с тех пор изменился, но они по-прежнему работают по старому шаблону. До того, как я прибыл сюда, со мной был такой случай. Я работал в Лос-Анджелесе и вел дело одного террориста из ИРА, которого разыскивали в Великобритании. Я отыскал его в Палм-Спрингсе. Мы сидели совсем рядом. Я смотрел на него — и не мог арестовать его без временного ордера на арест от властей США, а пока придет этот ордер, преступник испарится.
Со странами Европейского сообщества процедура другая. Для подтверждения красного извещения в странах — членах сообщества нет нужды писать дипломатические ноты, но с Соединенными Штатами целая проблема. Единственная возможность, если у вас есть прочная ниточка, ведущая к разгадке преступления, и вы знаете адрес этого типа, а он в свою очередь собирается на некоторое время задержаться по этому адресу, тогда можно заранее подготовить дипломатическую ноту. Скажем, у меня есть тут в Лионе кое-какая зацепка: я знаю, что разыскиваемое лицо находится в Париже. С помощью электронного перехвата мы узнаем его адрес и можем точно проследить, откуда ему звонят, и у нас вдоволь времени для подготовки дипломатической ноты. Но по чистой случайности, как я говорил, полицейский на улице останавливает слишком редко».
Но для НЦБ есть и такой выход — не обращаться в группу Салливана за полным красным извещением, снабженным фотографией, отпечатками пальцев и прочим, а самим отправлять по радио, телексу или телетайпу по сети Интерпола общие сведения или так называемый «бюллетень во все пункты», конечно, направляя при этом копию в Интерпол. Ныне такая практика используется значительно чаще, чем традиционные красные извещения. Это всегда можно подкрепить официальным красным извещением, но, по крайней мере, так машина начинает крутиться, и там, где нет сомнений в отношении личности беглеца, было бы юридически эффективно дать полицейскому страны-члена право, говоря словами помощника Салливана Жака Мерсье, «временно задержать и допросить». Если идентичность в самом деле подтверждается без помощи полного красного извещения, то тогда запрашивающая страна просто «по обычным дипломатическим каналам» подтверждает, что будет обращаться с просьбой об экстрадиции, как это было бы и в случае извещения.
Иногда же вообще не требуется красного извещения. Вот что однажды случилось.
В апреле 1986 года судья в Кальтаниссетте (Сицилия) выдал ордер на арест Розетты Магаддино, сицилийки 39 лет, разыскиваемой по подозрению в принадлежности к банде из десяти человек, занимавшейся в начале 80-х годов перевозками героина между Италией и Нью-Йорком. Но она бежала из страны, а в марте 1986 года была заочно приговорена к семи годам тюремного заключения.
Римское представительство не запрашивало у Генерального секретариата красное извещение. Оно просто составило заявление, в котором были приведены основные факты со стандартной концовкой: «В случае обнаружения просьба задержать и немедленно известить наше национальное бюро. Разрешение на экстрадицию будет испрошено по обычным каналам. С уважением…»
