— А кто? Китайцы? Я вас уверяю — от русских можно ожидать абсолютно всего. Абсолютно! Я вот упомянул партизан. Сначала тоже ведь было тихо. А потом полезли… Когда этот город обложили части вермахта, жители по всем расчетам должны были вымереть. Все. Поголовно. Но они ведь не вымерли. Вы знаете, один из наших лучших полководцев, Фридрих Великий, сказал: «На русского солдата нужны две пули. Одна, чтобы его повалить, другая — чтобы его убить». Вы с вашей пропагандой их повалили. Но, видно, убить-то и не смогли. А теперь нам всем придется за это отдуваться.
— Но ведь мы пришли с добрыми намерениями…
— Эти глупости говорите своим читателям, — желчно усмехнулся капитан. — Вы еще про демократию речь заведите. Россия нам мешала. Мы сделали все, чтобы ее повалить. И пришли закрепляться на завоеванной территории. Мой дедушка, знаете ли, тоже долго был уверен, что идет спасать Россию от коммунистического ига. Что его тут будут с цветами встречать. А встречали, бросаясь под танки с гранатами.
— А вы сами, что же в это ввязались? Насколько я знаю, в бундесвере в экспедиционный корпус направляли только добровольцев.
— По глупости, конечно. Хотелось въехать на танке в город, до которого мой дедушка не доехал десять километров. Въехал. Теперь бы еще обратно выехать… Доннерветтер!
Откуда-то, из боковой улицы на набережную Карповки выскочил трамвай. Что было дико само по себе — понятное дело, никакого тока в проводах не было и быть не могло. К тому же, нормальный трамвай на такой скорости не мог бы преодолеть столь крутой вираж и не слететь с рельсов к чертовой матери. Да вид этого трамвая… Это был старинный длинный вагон — такие Джекоб видел на фотографиях американских городов тридцатых годов. Он был ослепительно-алого цвета, с окнами, заколоченными фанерой. Но что самое жуткое — позади трамвая оставалась ослепительная огненная дорожка. Стоящий на перекрестке танк рявкнул пулеметом, но никакого эффекта это не оказало. Трамвай летел прямо на бронированную машину. Джекоб, уже всякого насмотревшийся, подумал, что сейчас будет взрыв. Но вышло иначе. Трамвай, внезапно взмыл в воздух. Ослепительная вспышка — и вагон полетел по наклонной траектории вверх. Он прошел над казармами части, снова полыхнуло — вагон показался на миг и растворился в воздухе, в завертевшейся в небе воронке.
Танк стоял там, где и стоял. Только из башни уже не торчала голова танкиста. Они бросились к машине — и обнаружили, что она пуста. Сломя голову кинулись к жилому комплексу. Часовых на входе не оказалось. Капитан ворвался внутрь. В нескольких помещениях были разбросаны книги и журналы, в курилке дымились несколько сигарет. А тех, кто курил — не было. После некоторых поисков удалось обнаружить ошалелых солдат.
— Все на месте?
— Никак нет… Вон тут Ленц сидел, мы с ним играли в шашки. Полыхнуло что-то — и нет его.
Заставить солдат придти в себя было непросто — но, видимо, Шанц был достоин своего дедушки — он оказался настоящим командиром, который не потерял голову даже в такой дикой ситуации. Через некоторое время, потраченное на отчаянную многосложную немецкую брань и стучание капитанского кулака по солдатским зубам, личный состав был построен на площадке перед зданием. Перекличка показала, что отсутствуют шестьдесят четыре человека.
— Уехали, наверное, — меланхолично подвела итог Васька. — Все правильно, больше в трамвай не влезет. И так, там, наверное, как в часы «пик».
— И часто он тут ездит?
— Да, не очень. Говорят, лет пятьдесят назад его видели, а раньше — и вовсе задолго до войны, в двадцатые.
Джекоб поймал себя на мысли, что весь происходящий абсурд он уже воспринимает как нечто само собой разумеющееся. А, впрочем, что было еще делать?
— А обратно-то приезжают?
— Кто как. Рассказывают, один крендель вернулся. А другой опоздал на посадку, да вскоре потом с тоски и помер.
Капитан нервно закурил.
— И что мне теперь писать в рапорте? Шестьдесят четыре человека из вверенного мне подразделения ушли в самоволку в тонкий мир и не вернулись?
Кажется, Васька его поняла.
— Слушай, мужик, так и пиши! Мне кажется, ты не слишком ошибешься…
И тут чертов трамвай появился снова — с того же самого места на небе, вынырнув из вскипевший среди облаков воронки. Алый вагон пошел по крутой траектории вниз. У Джекоба успела мелькнуть мысль, что история с паровозом, кажется, повторяется. Что же касается доблестных солдат бундесвера, то они, видимо все осознали происходящее одним местом — потому что кинулись врассыпную, как цыплята, над которыми появился коршун — бросая оружие и снаряжение. Что же касается капитана Шанца, то он не тронулся с места, зато хрипло изрыгал нечто, что по драйву могло составить конкуренцию лучшим вещам группы «Рамштайн».
Что же касается трамвая, то он плавно зашел со стороны проспекта Добролюбова и снизился сразу за обезлюдевшим танком. Снова свернуло — на этот раз оранжевым. Трамвай же, сволочь такая, преспокойно встал на рельсы, весело звякнул и скрылся за поворотом.
И тут Джекоб увидел на месте вспышки толпу людей.
