Интервью: Беседы с К. Родли полностью

Нет. Его пришлось опустить, потому что всего должно быть в меру. А он был очень длинным. Так что мы постепенно вырезали куски и смотрели, что получится, и в результате осталось то, что осталось. Но однажды Дуэйн просматривал эту сцену на монтажном столе, и, когда он перематывал ее, я услышал, как Фредди быстро-быстро разговаривает высоким, тоненьким голосом. Я чуть не умер от смеха. И решил: «Я сделаю это!» Так что я позвонил Фредди в Лондон и сказал: «Слушай, Фредди, большую часть твоей сцены мы вырезали, и я хочу изменить тембр твоего голоса». А он ответил: «Дэвид, можешь делать все что угодно, я уверен, это будет хорошо». И тогда я сказал: «Спасибо тебе, огромное спасибо». Вот так и появилась эта сцена. (Смеется.)

Он великий актер. Его персонаж в «Человеке-сло-не» — очень серьезный и неприятный тип, но Фредди смог показать его комическую сторону, его уязвимость благодаря своей особой манере произносить слова, от которой я просто с ума схожу. Я обожаю его манеру говорить. Он актер из актеров. Он посвятил этому жизнь.

Раньше мы уже говорили о шокирующей сцене дорожной аварии с Шерилин Фенн. Еще один запоминающийся и тревожный эпизод — это сцена «Скажи: „Трахни меня "» между Лулой и Бобби Перу. Как вам пришла в голову идея этой сцены?

Я не знаю, как именно. В книге всю кашу заваривают Сейлор и Бобби, Лула не имеет к этому никакого отношения. Но мне показалось, что если уж Сейлор и Лула равны, то Бобби Перу — Черный Ангел — должен искушать их обоих. Не знаю, что было первично, эта сцена или эта мысль, но сцена как будто сама написалась. Это иногда происходило с «Дикими сердцем». Как со сценой аварии. Шерилин Фенн всегда напоминала мне фарфоровую куклу. А увидеть фарфоровую куклу сломанной... Мы с ней говорили об этом, и так возникла эта сцена.

Реакция зрителей на фильм во время тестовых показов была враждебной. Что именно произошло и почему?

Некоторые сцены были очень жестокими. На одном из тестовых показов из зала сбежало триста человек из примерно трехсот пятидесяти! (Смеется.) Одна сцена зрителей особенно возмутила — не просто помешала им досмотреть фильм до конца, но изрядно разозлила их.

Так что они покинули зал. Это одна из тех вещей, которые узнаешь на тестовых показах. Можно назвать это компромиссом — вносить изменения в фильм, чтобы люди больше не сбегали с показов, да только я и сам думаю, что та сцена была слишком жестокой.

А что это была за сцена?

Та, в которой пытают и убивают Джонни Фаррагута, его играет Гарри Дин Стэнтон.

Но те же самые зрители ничего не имели против сцены, где Бобби Перу вышибает себе мозги?

Да. Это тоже очень жесткая сцена, но она ближе к концу фильма, и, на первый взгляд, Джонни не заслужил того, что с ним случилось, в отличие от Бобби. К тому же во всем, что происходит в фильме, можно увидеть комическую сторону, а в этой сцене точно нет ничего смешного. Та смесь, о которой мы говорили, приводила людей в раздражение. Но мы кое-что изменили, и зрители оказались на нашей стороне. Я думаю, есть какая-то грань, к которой можно подходить сколь угодно близко, но пересечешь ее — и у тебя будут большие проблемы.

Вас удивила негативная реакция на фильм?

Слегка. У любого человека есть та грань, которую он ни за что не пересечет, но у каждого она своя. Я и не думал, что дошел до той точки, когда люди уже не смогут воспринимать фильм. Но сейчас я понимаю, что был близок к этому. Но ведь и сам фильм об этом: случаются вещи безумные, болезненные, страшные. Как и в реальной жизни, ведь так?

Я не хотел бы показаться человеком, который сидит и специально замышляет что-то ужасное. Ко мне приходят разные мысли, разные ощущения. Если повезет, они образуют некое органическое целое, историю, — и, может, потом придут слишком жуткие, слишком жестокие или слишком смешные идеи, для этой истории не подходящие. Так что я просто записываю их, чтобы использовать в каком-нибудь дальнейшем проекте. Нет ничего, о чем нельзя было бы снять фильм, — если ты можешь об этом думать, значит, можешь двигаться в этом направлении.