Интервью: Беседы с К. Родли полностью

Подобные вещи требуют огромной чуткости. Все диалоги были основаны на реальных событиях, но здесь естественнее всего было, чтобы они исходили от самих актеров. И я просто устроил все таким образом, чтобы создать максимально спокойные условия, но при этом не неестественную тишину. Тем не менее все знали, что атмосфера должна быть настолько дружеской, насколько это возможно. Я дал им время просто посидеть в баре, попить кофе, пока мы готовились к съемкам, и потом сразу начал с крупных планов. Было всего две камеры, каждая снимала крупный план одного из актеров. Никакой предварительной репетиции. Чистая импровизация. В некоторые моменты у всех возникало ощущение, что они не просто выполняют свою работу, а делают нечто большее. Только так и можно было уловить и передать верное настроение. Чтобы все получилось, нужно просто окружить себя очень хорошими людьми.

Расскажите, как вы выбрали Ричарда Фарнсуорта на роль Элвина? Невозможно представить себе этот фильм без него.

Как только прозвучало имя Ричарда Фарнсуорта, я сразу понял — вот оно! Люди часто говорят о ком-нибудь, мол, он был рожден, чтобы сыграть какую-то определенную роль. Если подобное вообще случается, то здесь так и было. Весь фильм держится на его игре. Никто другой не смог бы сделать то, что сделал он. В нем есть что-то, благодаря чему, когда смотришь фильм с его участием, ты просто не можешь не проникнуться симпатией к персонажу. И к тому же он очень похож на Элвина. Он, как и Элвин, носит шляпу, и они оба — такие «парни с родео».

Ричард был каскадером, который попал в кино, но при этом не считал себя актером. Это кажется мне абсурдным, потому что он способен вдохнуть жизнь в свою роль. Он прирожденный актер. Ты смотришь на Ричарда, и его игра не только воспринимается сознанием, но пробуждает воображение и чувства, между вами устанавливается какая-то взаимосвязь. Он способен сказать многое одним словом, одним жестом. Он открытый, как ребенок. То, что он делает, удивительно.

Вы говорили о своем отце и о десятигаллонной ковбойской шляпе, которую он носил, когда работал в Департаменте сельского хозяйства. Вы думали об этом, когда работали с Ричардом?

Иногда Ричард напоминает мне моего отца, иногда нет. Во время съемок это не приходило мне в голову.

Что случилось бы, если бы Ричард отказался сыграть в фильме?

И не думайте об этом, Крис! Об этом невозможно даже подумать. Он НЕ отказался. Он мог бы, но не стал. Потому что ему было суждено сыграть эту роль.

Судя по всему, в тот момент у него уже был рак кости. Знал ли он, что его болезнь неизлечима, когда согласился сниматься в вашем фильме?

Да, но он не подавал виду, насколько он болен. Физически ему было очень тяжело, но он же ковбой, понимаете. Он продолжал работать и не позволил себе ни одной жалобы, ни разу. За время съемок он как будто помолодел и даже со стула вставал с большей легкостью. Он гордился своей работой, тем, что оказался способен ее выполнить, и был абсолютно счастлив.

Генри из «Головы-ластик», Джеффри из «Синего бархата», Фред из «Шоссе в никуда» — все эти герои, как вы любите повторять, «погружены во тьму и сумбур». Что привлекло вас в Элвине, который не выглядит ни отчаявшимся, ни растерянным?

Мне нравятся все эти герои, но Элвин мне нравится тоже. Когда-то и он был погружен во тьму и сумбур. У него есть прошлое — одни воспоминания приятные, другие не очень. Такие воспоминания есть у всех нас. Но сейчас он просто старается сделать что-то для себя и своего брата.

Вы не сотрудничали с оператором Фредди Фрэнсисом после неудачного опыта работы над «Дюной». Почему для съемок «Простой истории» вы выбрали именно его?