Интервью с гением. Спустя пять лет полностью

© Андрей Ангелов, 2020

© Deluxe

ISBN 978-5-0051-6110-9

Пятьдесят вопросов и ответов.

***

«Интервью с гением, часть вторая». Второй раз — это повтор, хоть как его обзови… Ты ведь гордишься тем, что Андрей Ангелов всегда разный как автор.

— Я размышлял. Были другие варианты. Но. Поскольку я опять болтаю сам с собой, то надо сохранить преемственность раннего названия и формата. Наиболее логичный путь.

Такая мания — разговаривать сам с собой? Можно элементарно кого-то попросить задать вопросы, создать хотя бы видимость, что с тобой беседуют…

— Слушай, мне не нужна видимость. Любая «видимость» — это лицемерие. А лицемерие…

Лицемерие — это самый страшный грех на земле. От него тебя не отмоют даже в адском котле.

— Верно. Моя цитата. Ну, а разговор с собой… где-то в 2009 году я дал первое интервью в своей жизни, федеральному каналу (г. Москва). Встретились мы с телевизионщиками в Доме кино (м. Белорусская). После я интервью посмотрел и узнал о себе много нового, — например, что мне сорок лет и что я приехал в Москву с женой и с двумя детьми… реально же тогда мне было 32 года, в столицу нашей необъятной я приехал один, был не женат и не имел детей.

Считай, ушёл от ответа. :) Окей, проехали! Кому надо Интервью с гением №2?

— Я хочу расставить точки. Заодно убрав вопросительные знаки. Из творческих дилемм, что сегодня передо мной назрели.

В первозданном «Интервью с гением» я прикалывался без тормозов, с прицелом удивить читателя. А здесь я пытаюсь понять гения. Думаю, что подобный ракурс читателя обогатит. «Удивит» и «обогатит» — понимаешь разницу.

Рис. 1. Книга «Интервью с гением» от 2015 года.

Ну, в целом, понимаю. Слышал, ты в морге намедни побывал?

— Не доехал нескольких метров. Благодаря чуду. Знаешь, очень неприятная штука — знать, что ты скоро превратишься в труп с биркой, и часики там тикают, и всё такое… После я задумался, зачем Бог меня спас.

И зачем Бог тебя спас?

— Я долго думал, и даже придумывал причину спасения. Без толку, не смог. А Богу задавать такие вопросы, считаю, преждевременно.

Тебе видней. Скажи, что ты мыслишь о современной литературе?

— Ничего не мыслю, я не критик. Мне интересна только моя литература.

А как же твои сатирические миниатюры «Виды читателей» и «Виды писателей». От 2013 г. издания.

— Это был метод привлечь к себе внимание. Параллельно обратка отдельно взятым псевдочитателям и недописателям, ради коих я даже придумал сии термины. И оне (термины) прижились, стали частями нового русского языка, который сейчас формируется! Вытеснив из обихода лурковских «пейсателей», например. Особенно популярной стала приставка «недо», шагнувшая далеко за границы «литературных объектов», самый популярный пример — «недочеловек». Родителя терминов мало кто вспоминает, такова цена любого афоризма, — если верить Наталье Гаврилюк. Которая на мою книгу «55 афоризмов» написала целую большую рецензию.

В 2019—2020 гг. появилась новая порция подобной лит. сатиры от тебя, как-то книжки: «Парфёныши», «Псевдочитатели ФантЛаба», «Самая Престрашная Книга»…

— А это конкретная обратка, без прицела самопиара как в 2013 году. И без подбора толерантных выражений!.. Хотя в обоих случаях (2013 и 2020 гг.) — мои бумеранги основаны на фактике.

На чём основаны, чёрт возьми!?

— Ну, вот и я о том же. Моя сатира стала более беспардонной и… не пойму, что лучше: утончённые и едкие «Виды читателей» от 2013 г. или грубо-прямолинейные, без капли дипломатии, «Псевдочитатели ФантЛаба» от 2020 г.

Фактика. Синонимы слова, в моей интерпретации — фактология, факты. Впервые термин был мной употреблён в 2007 году, и, насколько знаю — я его (слова) родитель. Сострогал…

Ты мстительный, да?

— Нет, я добрый.

Твоя доброта стала уже нарицательной. Твоего пера (с чернилами) уже все боятся.

— Жизнь не состоит из одних бонусов.