— Вот оно как! Ну, это всего лишь кокетство.
— Мы, женщины, — сказала она, обращаясь ко мне, — воображаем, возможно безосновательно, что знаем, когда именно мы производим самое выгодное впечатление. Так вот, сегодня я слишком утомлена.
Ее брат рассмеялся. Это был очень неприятный смех.
— Невзирая на усталость, ты все равно сможешь многое нам рассказать. Господин N буквально только что, когда я рассказал ему кое-что о моем предприятии, высказал мнение, что мне, должно быть, ужасно скучно. Если я правильно его понял, то он имел в виду, что я в этом деле, вероятно, совершенно лишний, ибо предприятие превосходно работает самостоятельно и я могу без зазрения совести позволить себе отпуск.
В ответ на это заявление я издал протестующий возглас.
— Ну, сестра, как ты считаешь, насколько мне скучно?
— Откуда мне это знать?
— Ну, знаешь, твоя профессия не слишком-то сильно отличается от моей.
— Никогда об этом не задумывалась.
— Так что мне ответить господину N? Он наверняка захочет об этом написать.
— Простите, — сказала мне его сестра, — но я очень устала.
Я быстро поднялся. Было самое время распрощаться и уйти.
— Нет, нет, — воскликнул брат и вскочил, — подождите, мы пойдем вместе. Я только брошу взгляд на свою контору. Это же хорошо, когда подчиненные думают, что их шеф вникает во все мелочи. Я буду готов через пять минут. После этого вы сможете сопроводить меня на прогулке по городу. Не волнуйтесь, не будет ничего экстравагантного. Я совершаю такую прогулку каждое утро просто для того, чтобы понять настроение людей. Это очень важно. Извините, я задержу вас ненадолго.
С этими словами он вышел из комнаты. Что мне оставалось делать? Вся эта ситуация не доставляла мне ни малейшего удовольствия. Я не отважился снова сесть, но и не понимал, что мне следует сказать этой женщине. Между тем дочь тоже встала.
— Для начала мне надо немного поспать, — сказала она.
— Я положила тебе в постель бутылку с горячей водой, — сказала мать.
— Спасибо, мама.
Она протянула мне руку.
— Может быть, мы с вами еще увидимся.
— Мне было бы очень приятно увидеться с вами, — ответил я, и это не было лукавством из вежливости.
— Тогда до свидания.
Мать тоже попрощалась со мной. Мне хотелось сказать ей что-нибудь особенное: например, что я напишу о ее сыне только хорошее, что, невзирая ни на что, ее дочь — чудесная девушка, что не стоит переживать из-за пустяков, — ну, в общем, что-нибудь в таком роде. Однако сейчас, стоя перед ней, я вдруг осознал всю смехотворность такой многозначительности и просто промолчал.
Женщины вышли. Когда они уже были в дверях, я услышал, как мать тихо спросила:
— Ты с ним встретилась?
Дочь так же тихо ответила:
— Пока нет, мама, но я встречусь.
Потом дверь закрылась, и они пошли дальше по коридору, видимо, туда, где находилась комната дочери.
Сам не знаю почему, но я связал этот обмен репликами с исчезнувшим отцом. Мы, писатели, имеем одну дурную привычку: мы хотим все объяснить, и это подчас приводит нас к излишне поспешным выводам. То же касается и меня, как вы убедитесь чуть позже. Мне стоит искренне покаяться за эту привычку.
Оставшись один, я попытался упорядочить свои впечатления и полностью исключить сестру из моих рассуждений, ибо она не имела никакого отношения к делу и лишь путала факты. Прежде всего мне следовало понять
Мне вдруг вспомнились стихи из старинной школьной хрестоматии. Я не думал о них с детства и страшно удивился, что до сих пор их помню. Вероятно, обстановка этой квартиры возбудила такое яркое воспоминание.
