Один загадочный и принципиальный миллионер. Одна инициативная и амбициозная журналистка. Одно пари на интервью. Что могло пойти не так, при условии, что женщин господин Торн к себе не подпускает? Да, в общем-то, все! *** — Так вот, Харви, у тебя есть предложения о том, как увеличить долю наших акций? Эту реплику я еще услышала, а вот все дальнейшее уже прошло мимо меня, потому что прямо перед моим носом пролетели спортивные штаны, отправляясь прямиком в корзину для белья. Знакомые такие штаны. Точно такие же, какие только что были на Торне. Я непроизвольно перевела взгляд туда, откуда вылетели эти штаны и в очередной раз застыла. Только теперь у меня наблюдался не только ступор, но и состояние, близкое к обмороку.
Тремя неделями ранее
Я сидела в своем кабинете и откровенно скучала. Нельзя сказать, что у меня была нудная или монотонная работа. Частенько случались завалы, когда я не выходила из офиса и даже ночевала здесь. Но иногда мне действительно приходилось скучать.
Редакция журнала «Australia inside» досталась мне в наследство от тетушки Меган, которая выстроила этот бизнес с нуля и сделала наше издание одним из самых читаемых в Австралии. Поначалу я с удовольствием продолжала ее дело, ведь за плечами был колледж, законченный с отличием именно по направлению журналистики.
Во время учебы я в красках представляла, как буду проводить журналистские расследования, ездить по разным странам, встречаться с интересными людьми. На практике все оказалось намного более… скучно. Звание владелицы журнала не оставляло шансов на то, что я займусь любимым делом. Максимум, что мне светило — должность главного редактора. И я сначала даже пробовала. Но быстро оставила эту идею, так как журналист и редактор — вообще разные профессии и имеют между собой до обидного мало общего.
Вечные верстки, на которых каждая мелочь идет не так, как ей положено, окончательно добили меня, и я передала эту должность тому, кто ее действительно заслуживал — ответственной, всегда собранной и предельно серьезной Хоуп Мэйсон. Она действительно разбиралась в этом лучше любого другого кандидата и заслуживала эту должность не только из-за звания моей подруги. Вот только мне досталась еще более скучная работа — переговоры с партнерами, заключение сделок о рекламе с корпорациями, собрания акционеров с постоянными и крайне бесполезными планами по развитию и обсуждениями дальнейшей стратегии. Было настолько тошно, что хотелось выть.
И настал момент, когда мое терпение лопнуло. В этом тоже не было ничего удивительного. Такое случалось пару раз в месяц. Я нажала кнопку на телефоне, вызывая секретаря.
— Позови Хоуп, — попросила я, выдавливая из себя остатки вежливости. Но тетушка учила меня никогда не грубить своим работникам.
Еще пять минут ожидания, в течение которых я очень пожалела, что у меня нет специального мячика, чтобы начать бросать его в стену, и в кабинет на верхнем этаже красивого здания в деловом районе Сиднея влетела как всегда взмыленная Мэйсон.
— В чем дело? У нас там макет не сходится!
— Как обычно! — фыркнула я. — Хоуп, давай напьемся, — протянула я, делая большие жалобные глаза кота из Шрека.
— Опять?!
— Что значит — опять? Тебя послушать, так я алкоголичка!
— Не алкоголичка, но тенденция явно прослеживается. Что на этот раз?
— Мне скуууучно!
— А я тут при чем? Позови Алию!
— Она в парламенте, — грустно протянула я.
Еще одна моя подруга тоже работала в этой редакции и была ответственной за раздел политики. И для меня до сих пор оставалось загадкой, как у нее, имея настолько взрывной характер, получалось профессионально участвовать во всех пресс-конференциях, разговаривать с политологами, не обкладывая их матом, и писать вдумчивые, аналитические статьи, давая трезвую оценку ситуации.
— Уже нет. Она вернулась еще час назад.
— Правда? — подскочила я, но сразу же опустилась обратно в кресло, снова вызывая секретаря. — Хлоя, вызови Джан. И никого больше сюда не пускай. У нас совещание, — отрезала я и отрубила связь.
— О нет! Агнес, только не снова! — Хоуп зарылась пальцами в свои светлые волосы.
— Не ной, — бросила я, забираясь в шкаф с бумагами так, что в комнате осталась торчать только моя задница.