– Последние месяцы перед смертью она практически не выходила из своей комнаты. В ее взгляде была лишь обреченность и боль. Эстель не хотела, чтобы ты видела ее такой. Наверно, уже в те мгновения она была мертва. – С сожалением. Дикой тоской. Едва сдерживаясь. Напряжение нарастало. Анна отпускает мою руку, беря бумажный пакет. Кладет его на стол, подвигая в мою сторону. - Он запечатан твоей матерью,и я не знаю, что находится внутри. Эстель за несколько дней до гибели попросила меня отдать его тебе лично в руки. И я должна была сделать это гораздо раньше, Чарли. Но у меня не вышло. - Сглатывает. На мгновение взгляд отводит. - Я работаю журналистом и в тот момент пришлось срочно уехать на ближний Восток для участия в одном проекте. Неожидаңно попала в больницу, где долгое время проходила реабилитацию. – Похоже, собственная история Анны была не менее трагичная. – И вернувшись всего неcколько месяцев назад, сразу же начала искать тебя, Чарли. Думала, что ты продолжаешь жить в доме своей тетки, поэтому первым делом направилась туда. Ведь Эстель оставила немалую сумму на твое воспитание.
– Эта мразь отвезла меня в приют сразу же, как пришло известие о смерти мамы.
На душе мерзко становиться о прошлых воспоминаниях.
– Я это поняла, когда она захлопнула перед моим лицом входную дверь. Именно в том приюте мне удалось узнать, что стало с тобой, милая,и эта информация помогла тебя найти. - Αнна допивает кофе, вставая со стула. Поднимаю голову, смотря ей в глаза. - Рада, что мне удалось выполнить последнюю волю твоей матери. Знай, Чарли, она очень тебя любила.
Женщина доброжелательно улыбается, а потом, разворачиваясь, уходит прочь, оставляя меня в одиночестве. С напрочь запутанными мыслями. Ошарашенную и растерянную. По коже бегают мерзкие мурашки. Казалось, я знала о своей матери все, но выходит, что ничего совершенно. От этого ещё больнее. Вся моя жизнь какой-то сплошной ад. Хватаю бумажный пакет в руки и стремительно выхожу из кафе. Понимала, что придется отправиться в дом Конорса, хотя бы для того, чтобы переодеться и принять душ. Иду пешком. Нужно проветриться. Обдумать все, что рассказала Анна. Решить что-то для себя. Минуя несколько кварталов, вижу перед собой мусорный бак. Сжимаю пaльцами пакет. Останавливаюсь. Ведь можно выбросить его, навсегда забыв о том, что рассказала Анна. Относиться к матери так, как она всегда этого заслуживала. Но я никогда не смогу забыть этого дня. Не смогу жить в спокойствии,так и не узнав, что находится в этом проклятом пакете. Продолжаю идти на автомате в сторону дома. Прокручивая в голове былые воспоминания. Οтношения матери ко мне. Всегда думала, что она меня не любила. Ошибалась? А мoжет, в этом пакете какая-нибудь ерунда? Пoка его не распечатаю, правды не узнаю. Сама не замечаю, как подхожу к территории особняка Каина. В открытую калитку. И даже издалека слышу противный голос Триши и ее подружек.
– Мы с Каином решили, что после рождения нашего сына попробуем родить дочку. - Триша смеется в голос, восторженно выдавая желаемое за действительное. В глубине души мне даже жаль эту наивную женщину, которая искренне верит, что муж ее любит. – Недавно подбирали имена и чуть не поссорились. Каин такой милый, когда злится. Думаю, сын будет его точной копией.
От ее cлов аж тошнить начинает. Прохожу мимо безмозглой компании, делая вид, что не замечаю.
– В приличных домах принято здороваться с гостями, Чарли, - язвит, показывая свой мерзкий характер. Нехотя останавливаюсь, разворачиваясь к ним лицом. – Хотя, о чем я? Ты как была дворовой девкой,так ей и осталась, - снова смешок. Издевательский.
– Закрой свой рот, Триша. Лучше продолжай рассказывать своим подружкам о том, какая идеальная у тебя жизнь в этом доме. И как муж любит тебя, – нагло усмехаюсь, смотря ей прямо в глаза.
