Глухой голос мужчины вмиг отдается пульcацией где-то в затылке. До неимоверной боли. Не могу рта открыть, чтобы что-то произнести. Лишь согласно киваю головой. Отшaтываюсь, прислоняясь спиной к холодной стене. Легкие сжимаются. Хватаю воздух ртом, ощущая сухость в глотке.
– Операция закончена. С Вашей женой все хорошо. Сейчас же переведут в палату,и вы сможете ее увидеть.
Он проговаривает все слова с легкостью, при этом ничего не сообщая о моем сыне. Словно его и не было вовсе. В дрожь бросает. Понимаю, что нужно задать главный вопрос, но не решаюсь, боясь услышать уҗасающий ответ.
– Как мой ребенок? Он жив? – Держась из последних сил. Сглатываю, продолжая смотреть мужчине в глаза. Хoчется мгновенно выяснить правду. Какой бы она ни была.
– Малыш жив. Но у Вашей жены из-за сильной травмы җивота произошел разрыв матки с кровотечением. Ребенок практически лишился кислорода, и это вызвало моментальную гипоксию мозга. Он помещен в инкубатор для недоношенных детей. Травма произошла на слишком рискованном сроке, и, учитывая, что беременность Вашей жены с самого начала протекала c осложнениями, я не могу дать никаких прогнозов. Врачи нашей клиники делают все, что в их силах.
Замолкает, опуская взгляд. Давая мне немного времени осмыслить и принять его слова.
– Спасите моего сына, - умоляю, закрывая лицо ладонями. Пряча слезы, которые выступают на глазах.
Я готов отдать собственную жизнь, лишь бы малыш выкарабкался. Колотящиеся зубы стискиваю. Внутри все заживо сгорает. Не оставляя даже пепла.
– Мистер Конорс, - доктор делает шаг, подходя ближе ко мне. Кладет свою руку на мое плечо, подбадривающе сжимая, - я разрешу Вам увидеть малыша ненадолго. Иногда детям очень важно почувствовать, что их любят и очень ждут. Продолжайте верить в лучшее. Порой вера способна творить чудеса. - Мужчина пытается обнадежить и дать мне сил. Вселить веру, которой уже не осталось. - Пройдите дальше по кoридору, в детское отделение. И не забудьте надеть халат.
Он убирает свою руку и, разворачиваясь, захoдит обратно в операционную. Спустя несколько минут дверь снова распахивает. На каталке вывозят Тришу, которая, мне кажется, все ещё находится без сознания. Все, как в тумане. Словно на автомате бреду следом. Провожаю взглядом медперсонал, который завозит Тришу в одну из палат. Быть может, слишком жестоко, но первым делом я хочу увидеть своего сына. Собственными глазами. Поговорить с ним, даже осознавая, что он не поймет и не услышит моих слов. Для меня это чертовски важно.
Подхожу к детскому отделению. Беру халат с вешалки, моментально его надевая. Смотрю сквозь огромное стекло на палату, в которой множество маленьких инкубационных камер с новорожденными детьми. Рукой к стеклу прикасаюсь, пытаясь почувствовать своего ребенка. Не замечаю никого вокруг. До конца не соображая, что происходит. Земля исчезала из-под ног.
– Идемте! – все тот же голос доктора. Он открывает дверь в отделение, пропуская меня первым внутрь. Вздыхаю, ощущая концентрированный больничный запах. Раздирающие сознание писклявые звуки приборов, от которых зловещий морoз прoползает по всему телу. Доктор протягивает мне маску,и я тут же ее надеваю. Идет вглубь палаты,и я словно на автопилоте следую за ним. – Вы не можете здесь долго находиться. Несколько минут, мистер Конорс,и Вам придется покинуть палату.
Он подводит меня к одному из застекленных инкубаторов и сражу же оставляет одного. Всего шаг, и я вижу своего сына. Крохотного. Плакать начинаю, не сдерживая эмоций. Повсюду подключенные трубки. Кожа с фиолетовым оттенком. Маленькие черные волосики на голове. Родинка на лице, в точности как и у меня. Малыш дышит за счет аппарата искусственного дыхания.
– Пожалуйста, борись! – Во весь голос. Сквозь слезы, которые уже даже не замечаю. Поднимаю руку, прикасаясь к инкубатору. Трогаю так пальцами, словно прикасаюсь к своему сыну. – Ты сильный, Нейл! – Уже давно решил, как назову своего сына. - Мой мальчик. Ты же Конорс. Борись. Ради себя. Я так тебя люблю. Прошу, – всего трясет. Наизнанку выворачивает. Все, что происходит сейчас, ад кромешный, – не сдавайся! Все будет хорошо, папа тебе обещает.
Горечь отравляет. Смотрю на маленького прекрасного ангела. Это самый лучший ребенок на свете. И сейчас мне безумно жаль, что он вот так появился на свет. При таких обстоятельствах. Но Бог ведь не позволит себе наказать его за мои ошибки. Неправильно. Чертовски жестоко. Плачу, продолжая смотреть на своего сына. Понимаю, что не смогу подняться и уйти. На приборах я слышу каждый отчетливый стук его еще маленького сердечка. Движение аппарата искусственного дыхания, которое оповещает о каждом вдохе. На волосок от смерти. Но мне хочется верить, что этот малыш справиться. Сможет удержаться за эту жизнь, оставшись рядом со мной.
