Шахтера…
Пальцы сами собой сжались в кулак, а на скулах выступили желваки.
Манород не выкачивали из крови чародеев. Его нашли под землей, как руду или драгоценные камни.
А кто у нас заведует всеми окрестными рудниками?
Земской.
Кто бы мог подумать…
Кто бы мог представить.
— Итак, что у нас есть на этих кадров? — я упер ладони в стол, точно следователь на допросе.
Рита, сидящая на месте подозреваемого, с недоумением взглянула снизу вверх.
— У нас? — бровь изогнулась вопросом. — Теперь же каждый сам за себя. Разве нет?
— Слушай, — глубоко вдохнул, — можешь и дальше включать обидки, а можешь доказать делом верность короне.
— Обидки?! — на острых скулах выступили алые пятна, а венка на виске задрожала. — Это я-то включала обидки?! Может, мне на колени пасть и челом бить, чтобы ваше сиятельство соизволило понять и простить?!
— Хватит, — строгий окрик прервал зачинающуюся ссору. — Мы давно не школьники. А мне так-то вообще под сорок.
— А ведешь себя хуже ребенка! Причем не очень умного…
— Хватит, — произнес уже спокойнее и поднял ладонь, точно буддийский монах. — Деловые отношения — не более. Теперь скажи, сколько у Земских шахт?
— Почему бы тебе не сделать официальный запрос в мэрию? — Рита подперла щеку кулаком. — Ах да, она же сгорела. Тогда возьми у своей новой подружки. Вдруг что-нибудь сохранилось в полицейском архиве?
— А действительно, — оттолкнулся от стола обеими руками. — Пойду и возьму. А лучше — у ее брата. Как оказалось, Орест не такой уж плохой парень, как…
— Как некоторые? — девушка угрюмо хмыкнула и покачала головой. — Впрочем, плевать. Я не считаю себя неправой, и вымаливать прощение не собираюсь.
Усмехнулся и подошел к иллюминатору, потирая запястья — полностью зажившие, однако ноющие от странной разновидности фантомной боли. Браслеты сжимали кожу так долго, что я не сразу свыкся с их отсутствием.
Солнце почти село и рассекло волны зыбким оранжевым клинком. Траулеры спешили к причалам, взбивая воду кормовыми колесами.
А эскадра из Старого света, казалось, стояла на том же самом месте, хотя трубы исправно изрыгали толстые столбы. Поломка у них какая, что ли? Или нарочито не спешат?
— Как показалось на первый взгляд. Вот что я хотел добавить. Но тебя, смотрю, совесть гложет. Покайся — полегчает.
— Святые протоны! — воскликнула Тесла с кровати. — Вы или потрахайтесь наконец, или заткнитесь! Мертвеца, черт побери, разбудите. А я еще жива, если вдруг не заметили!
— Я лучше с конюхом трахнусь, чем с этим неблагодарным подсвинком, — в гневе выпалила волшебница, позабыв о всяких приличиях. — К тому же, ему самоутешение и жалость милее всякой ласки.
— Не пытайся выставить меня виноватым. И заканчивай эти дрязги — чай не пятнадцать лет. Хочешь помочь — найди документы по шахтам. Не хочешь — справлюсь сам. Раньше неплохо получалось.
— Да я заметила, — ворчунья нервным движением заправила за ухо медную прядь и сделал вид, что всецело поглощена чтением бумаг. Но сложно сдерживаться, когда каждая фибра души подмывает высказаться, да еще и не стесняясь в выражениях. Вот и пауза длилась всего с полминуты, после чего колдунья процедила: — Не за что, кстати. Можешь не благодарить. Уверена, ты бы сам победил чудище и выбрался со дна. И Теслу заодно вытащил.
— Не пойму — чего ты хочешь? Может это мне перед тобой извиняться? Что только наручники надела и в подвале заперла, а могла и голову долой?
— Я хочу лишь одного, — в сощуренных глазах блеснули злые слезы. — Чтобы ты перестал искать во мне врага… Я этого не заслужила. Не смотря на некоторые… недоразумения.
