Бродяга забился в судорогах и корчах, изо рта брызнула кровавая пена, а глаза побелели, как у вареной рыбы.
Все это время излучатель оставался включенным, и, судя по всему, манород крайне нездорово реагировал на радиацию.
Я подскочил к столу и вырвал из катушки провода, но реакцию это не остановило.
Мужика все так же трясло, а голова напоминала раскаленный докрасна чугунный шар.
— Все вон! — заорал, окружая кресло земляным щитом. — Уходите!
Дважды повторять не пришлось. Юстас, Николь и стенографист пулей выскочили из камеры. Я не знал, какой силы будет взрыв, и есть ли вообще смысл куда-то бежать. Но аналогии с ядерной бомбой напрашивались сами собой, и я принял решение остаться и сдерживать атомное пламя магией.
— Гектор! — крикнула ученая с лестницы. — Бежим!
— Запри дверь!
— Но ты…
— Живо!
Она подчинилась, но полсантиметра стали вряд ли бы сильно помогли.
Поэтому я продолжал наращивать щит и превращать в керамический саркофаг над вышедшим из-под контроля реактором.
Я не мог поступить иначе, потому что последствия наших недальновидных опытов могли быть катастрофическими.
Если несколько килотонн рванут в центре города, о Новом Петербурге придется забыть на долгие годы.
Погибнут десятки тысяч, а враг моими руками устроит самый ужасающий теракт за всю историю обоих миров. И последствия будут непредсказуемыми.
Так что придется рискнуть.
Впрочем, мне ли не привыкать рисковать за Родину?
Долбануло так, что многотонный каменный саркофаг подлетел, как крышка скороварки.
Ударная волна превратила пол первого этажа в огромный — почти до самого потолка — горб. И хорошо, что в тот момент в кабинете над нами никого не было.
Ворох раскрошенной мебели, кирпичей и досок вылетел на улицу, словно сдутая с ладони солома.
Несгораемый шкаф с документами ракетой пролетел через стену и грохнулся на газон, усыпав зеленую травку мятой бумагой.
На фасаде канцелярии выбило все стекла, и нам крайне повезло, что народа на городской площади было немного. И в одном месте никто не толпился, а от обители злых особистов и вовсе старались держаться подальше.
Поэтому взрыв обошелся несколькими синяками, царапинами и сильным испугом.
Но это для тех, кто находился достаточно далеко. Меня же раскаленное крошево превратило бы в решето, если бы не внезапное вмешательство.
Взрыв отбросил шага на три, но вместо холодных твердых ступеней я ощутил спиной нечто теплое и мягкое.
Когда с глаз спала пелена, а звон в ушах поутих, увидел под собой бледную, как покойница, Риту и услышал ее сердитое ворчание.
— Слезай! Не хватало еще выжить после такого взрыва и умереть под твоей тушей!
— Как ты тут оказалась? — ощупал голову и грудь — ни крови, ни шишки.
— Николь сказала, что внизу сейчас рванет, а ты остался, чтобы всех спасти. Ну, я и бросилась на помощь. Укрепила твой щит, поставила свой — воздушный. Как видишь, сработало неплохо.
— Потому что взрыв куда слабее, чем ожидал. А если бы нет?
— Если бы — да кабы, — девушка встала и попыталась отряхнуть пыль, но затем махнула рукой — бесполезно. — Мог бы просто поблагодарить, а не отчитывать. Неудивительно, что вы так лихо спелись с моим отцом. Два сапога — пара.
— Прости, — я встал и улыбнулся. — Просто волнуюсь за тебя. И огромное спасибо за спасение.
— Забудь. Теперь в расчете.
На лестнице послышались шаги, а в непроглядном пылевом тумане замельтешили лучи фонарей. К нам, кашляя и закрывая рты, спустились двое агентов во главе с Ратниковым.
— Все целы? — белое пятно скользнуло по одежде. — Врач нужен?
— Нет, — кашлянул и сплюнул, наплевав (буквально) на благородное воспитание. — Мы не ранены.
— Замечательно, — обер-прокурор осмотрел раскуроченные стены и вырванный с «мясом» дверной проем. — И что я напишу в отчете? Что взорвался бойлер?
— Неплохой вариант.
— Столько мороки — и все коту под хвост. Ничего полезного не выудили. А надо было надавить — тогда бы все выдал.
— Он почти ничего не знал. Заговорщики неплохо подстраховались. И все же я нашел кое-что важное.
— И что же это?
— Расскажу с глазу на глаз.
Юстас проводил нас в комнату переговоров — полностью звукоизолированное и защищенное от магии помещение, где начальство встречалось с самыми высокими гостями.
Мы сели за круглый стол под лампой с зеленым абажуром.
И я во всех подробностях рассказал о том, что дочери вождя видели рыжую девушку в красном платье на отдаленной винокурне.
И что я осмотрел этот объект с высоты — это укрепленный форт, сплошь заставленный громадными чанами, а Василий (так и не узнал настоящего имени и уже, быть может, никогда не узнаю) как раз упоминал шум и грохот огромных машин.
— Улики косвенные, — Юстас в задумчивости потер подбородок. — За такие на Хмельницкого ордер не выпишут.
— Вот именно, — и я раскрыл свой главный козырь — нападение индейцев.
Старик размышлял над услышанным несколько затянувшихся минут, хмыкая и барабаня пальцами, то хмурясь, то вскидывая брови. И, наконец, изрек:
— Хоть понимаешь, что будет, если ты ошибся? Твой род уничтожат, а тебя самого повесят.
