Ей ведь даже не дали время отдохнуть! Не успела Асажж прийти в себя от оргазма, а ее уже долбит сзади эта гребанная извращенка! И долбанная штука во влагалище слишком, сука, ОГРОМНАЯ!!! Очередной оргазм, полученный без перерывов, отправил девушку в забытье. Она просто потеряла сознание! И очнулась от яркой боли в сжатых сосках. Пока Вентресс медленно приходила в себя, Талика напевала непонятную песню и один за другим отправляла какие-то шарики в обе дырочки своей пленницы. Датомирка не могла понять, что это, только чувствовала форму предметов. А потом они завибрировали и женщина появилась перед глазами девушки.
Довольная, с растрепанными волосами, стройная, лучащаяся внутренним светом. Прекрасная. Она потерлась своей промежностью о торчащий изо рта Асажж резиновый член, чтобы через мгновение насадиться на него, блаженно застонав. Голова Вентресс дернулась от толчка, но все четыре руки надежно ее зафиксировали.
— Ну, как тебе, щеночек? — жарко спросила Талика, двигая бедрами. — Понравилось, когда тебя нагло имеют?
Яростное мычание в ответ.
— Понравилось подчиняться? — прямо перед лицом Асажж черный пенис утопал в розовом лоне женщины.
Снова мычание в ответ.
— Поняла, какая для тебя должна быть тьма?
Мычание.
— Хочешь, стать таинством Тьмы? Хочешь, чтоб я была твоим путеводным огнем Света?! Любишь ты меня, Сила тебя разорви?!! — кодру-джи неистово насаживалась на искусственный член и соки ее текли на лицо пленницы.
«Да! Да! ДА!!!» — вопила Вентресс, чувствуя, как наслаждение захватывает ее.
Вибрация шариков внутри нее сводила с ума, множество испытанных за сегодняшний день оргазмов пошатнули ее разум. И очередная волна наслаждения поглотила датомирку вместе с ее мучительницей. Только шарики в Асажж не остановились, заставляя кончать вновь и вновь, пока сознание девушки не скрылось во мраке обморока… или в свете спокойного сна?
Проснулась Вентресс в смятой кровати. Настроение было… Замечательным! Еще несколько минут она нежилась в постели, наслаждаясь мягкими прикосновениями ткани. По телу растекалась приятная истома, по коже словно бегали бодрящие электрические разряды. Не было ни злости, ни ярости, впервые за долгое время Асажж просто наслаждалась жизнью и спокойствием. И еще к ней вернулась Сила, что только прибавляло хорошего настроения.
Кодру-джи давно исчезла, и единственное, что она оставила после себя, это небольшой датапад. Абсолютно новый, похоже, купленный прямо здесь, и пустой. Из всей информации был только текстовый файл и одно изображение, которую планшет сейчас и проецировал.
Первое, что датомирка увидела, открыв глаза, было именно это изображение. Полюбовавшись на себя саму, счастливо улыбающуюся во сне, Вентресс лениво выключила деку и растянулась на кровати. К хаттам все! Даже злиться настроения нет. Сейчас ей слишком хорошо.
Ксендоровы прислужники задрали бы это время! Почему оно всегда течет так быстро, когда это не нужно?
В очередной раз мельком взглянув на часы в углу экрана, Падме поняла, что банально не успеет подготовить документы к голосованию сенаторов. Это раздражало просто неимоверно. Мало того, что ее время поджимает, так еще и у Энакина оно было свободное. Падме была рада видеть мужа рядом, вот еще бы он просто сидел и не отвлекал разговорами! Но говорить ему девушка ничего не стала, не желая нарушать отдых и из глубоко запрятанного в душе чувства вины перед ним. Тот день проведенный с Яном… Нет, о нем нельзя вспоминать!
— Знаешь, а мне ведь отпуск полагается, — внезапно вспомнил развалившийся в кресле для гостей Энакин.
Находились они сейчас в рабочем кабинете Падме в Крыле Сената, и это уже само по себе было риском. Если к ней кто-то придет, то у него обязательно возникнут вопросы по поводу причин нахождения здесь генерал-джедая Скайуокера. В уме Амидала держала несколько вполне правдоподобных оправданий на этот случай, но все равном при каждом звонке комлинка или шуме за дверью что-то внутри нее сжималось.
— Я знаю уголок, где нас никто не узнает, — тем временем продолжил говорить Энакин, вставая с кресла и направляясь к панорамному окну во всю стену за спиной Падме. — Побудем просто мужем и женой, а не сенатором и джедаем!
До чего же наивный мальчишка. У Падме уже несколько месяцев, фактически, не было выходных, за исключением больничных. А он говорит о каком-то отпуске. Во время войны. Осталось лишь как-то аккуратно это донести до него.
— Я… Я не могу, Эни, — продолжая набирать текст, произнесла Падме.
— Что значит: «Не могу»? — возмутился джедай. — Всего на две недели! Мы вернемся прежде, чем нас хватятся.
Две недели?! Да ее потеряют в тот же вечер! Да Грегор съест ее с потрохами, когда узнает о внезапном отпуске, да еще и без охраны.
— Я должна представить этот билль Сенату, — аккуратно напомнила Амидала мужу. — Это важно.
— Ага, — с тихим сарказмом сказала Энакин. — Важнее даже твоих чувств ко мне?
Как же он смешон в своей самоуверенности! Слова мужа в очередной раз вызвали улыбку у Падме.
