Энн сумела бы спасти котенка без посторонней помощи, если бы подол ее платья не зацепился за ветку яблони, на которую она забралась. Потеряв равновесие, она чуть не повисла головой вниз, в отчаянии ухватилась за другую ветку, повыше, подтянулась и замерла, крепко вцепившись в шероховатую кору дерева. Немного успокоившись, она убедилась, что позорное падение ей не угрожает. Осталось только высвободить подол, и она яростно задергала юбку, но тут же услышала предательский треск ветки под ногами. Энн осмотрелась. Котенок, чудом спасшийся от собаки, по-прежнему сидел почти на самой верхушке дерева и жалобно мяукал. Но прийти ему на помощь Энн пока не могла. Нахмурившись, она огляделась и обнаружила, что Неда и его пса нигде не видно. Очевидно, ее тринадцатилетний брат Нед все-таки ушел на рыбалку, а пес последовал за хозяином.
К счастью, дерево стояло неподалеку от садовой тропинки, ведущей к дому. Энн рассудила, что поддаваться панике нелепо — вскоре кто-нибудь пройдет мимо и поможет ей. Но сидеть на ветке было не только опасно, но и неудобно. Это сентябрьское утро выдалось ясным и солнечным, однако к полудню похолодало, и теперь Энн, сидя на высоте шести футов, вся дрожала, дыша на озябшие пальцы.
Не далее как вчера ее мать велела домашним слугам собрать все фрукты в саду, и теперь они перебирали яблоки и груши для зимнего хранения на чердаке и в амбаре. Хотя Энн была одета в теплый плащ с капюшоном, на ней были толстые чулки, а под шерстяным платьем несколько нижних юбок, пронизывающий ветер вскоре начал пробирать ее до костей. Хорошо, если в такой неподобающей позе, да еще на ветке дерева, ее застанут конюх или Нед, но не отец. В последнее время Энн все чаще навлекала на себя отцовский гнев, да и мать бранила ее, называя сорванцом. Этот случай мог оказаться последней каплей. Застань ее в саду отец — порки не избежать. Энн, которой недавно минуло шестнадцать, в последнее время стала нетерпеливой и раздражительной и часто ссорилась не только с родителями, но и с братом.
Девушка задумчиво закусила губу. Раздражительной она стала с тех пор, как Дионисию Грешэм, дочь их соседа и ее ближайшую подругу, увезли в дом графини Честерской, чтобы подыскать ей там достойного мужа. Энн считала, что поиски не затянутся: Дионисия была хороша собой, благовоспитанна и сдержанна. Скучая по подруге и завидуя ей, Энн досадовала на то, что отец не позволил и ей стать фрейлиной какой-нибудь знатной особы.
Шорох вывел ее из задумчивости и заставил опасливо взглянуть вниз. У дерева стоял незнакомый мужчина, прикрывая ладонью глаза от низкого осеннего солнца. Разглядеть его лицо Энн не удалось, она увидела только, что на нем кожаная куртка, поверх которой наброшен коричневый плащ с капюшоном, а также запыленные сапоги и заправленные в них плотные шерстяные чулки. Голову венчала лохматая шапка каштановых вихров.
— Мистрис Ева, не иначе как вы решили предложить мне яблоко искушения? — игриво осведомился незнакомец. Опустив холщовый мешок к подножию яблони, он подбоченился, разглядывая Энн. Приняв его за странствующего торговца, Энн подумала, что ей несказанно повезло: он наверняка поможет ей спуститься, а значит, останется только объяснить матери, где и как она порвала платье.
— Яблоки уже собраны все до единого, — сухо отозвалась она. — Я зацепилась подолом за ветку. Не могли бы вы помочь мне?
— Охотно. Только не двигайтесь: ветка, на которой вы сидите, того и гляди треснет. Держитесь за ствол.
За кого он ее принимает? Энн нахмурилась. Само собой, она не собиралась прыгать на сухой ветке. Лишь теперь она с робким трепетом обнаружила, что ее собеседник — крупный, хорошо сложенный мужчина. Только бы он не сломал ветку! Но незнакомец действовал умело и быстро; чтобы отцепить ткань от сучка, ему даже не понадобилось влезать на яблоню.
— А теперь, мистрис, постарайтесь осторожно спуститься вниз. Если же вам страшно, я помогу.
— Еще чего! — фыркнула Энн. — Справлюсь сама. Я всю жизнь лазаю по деревьям.
Незнакомец насмешливо приподнял бровь, а Энн вдруг поняла, что он явно не простолюдин и, судя по выговору, не из здешних краев. Наверное, подзабыл родной язык за время странствий.
Теперь, когда у Энн появилась возможность спуститься на землю, она предпочла бы остаться в одиночестве. Незнакомец отступил от яблони, но не ушел, а продолжал смотреть на Энн в упор. Девушка вздохнула: ничего не поделаешь, придется слезать у него на виду, не отошлешь же его прочь, как слугу из Раштона.
Слезть оказалось труднее, чем она предполагала: от неудобной позы у нее затекли ноги, и она чуть не упала. Незнакомец мгновенно подскочил, обхватил ее за талию и бережно поставил на землю. Задыхаясь от унижения и стыда, Энн обернулась.
— Благодарю, — сухо произнесла она. — А теперь отпустите меня.
Он послушно подчинился и наклонился за своим мешком.
— Полагаю, вы хорошо лазаете по деревьям? — неожиданно для самой себя спросила Энн, и незнакомец удивленно обернулся.
