— Сейчас будет лучше, подожди немного… — просунул стояк глубже… Медленно довел до упора. О, чёрт! Как же хорошо! Как узко, влажно, жарко… Тону в невероятных впечатлениях, не в силах остановится. Дальше, ближе, быстрее… ещё быстрее… Темп растет, не оставляя малышке ни шанса прерваться. Поначалу ей больно, вижу это, немного замедляясь, снова глажу изнывающий клитор, и опять возвращаю нам скорость. Ей тоже нравится, ведь влага поступает, стоны усиливаются, и на пике нашего совместного взрыва она приподнимает поясницу и впивается пальцами в мои плечи, чуть не загоняя ногти в мышцы бицепсов. Ещё толчок, ещё больше, ещё быстрее, и я взрываюсь, долгожданной, бурной разрядкой, а Канарейка вместе со мной, обволакивая меня пульсирующими стеночками познавшей мужчину киски.
— Ну что, девочка, как себя чувствуешь?
Ещё не восстановившееся дыхание на мгновение сковало сбивчивую речь. Но, немного отойдя…
— Восхитительно…
Таков был её ответ, пророчащий мне множество совместно проведенных ночей.
Канарейка
Всё будто во сне… Поверить не могу, что это взаправду. Та, кому всю жизнь внушали, что счастья не может быть в жизни сироты, кажется, находит своё. Вопреки всему, доводам, фактам. Он- рядом со мной, и пока это так- все мои мечты- реальность. Я так боялась момента, когда Господин увидит мои шрамы… Уродливый изъян безродной, не имеющей места в мире. Но этот человек принял их, как часть меня. Без сожалений, упрёков.
Благодарность, надежда, страсть подтолкнула в объятия Господина. Прильнув поцелуем к его губам, осознание собственного наслаждения раскрепощало, и вверяло ужас одновременно. Но, я сама испытывала наслаждение от происходящего. Дикое, необузданное… Каждое его прикосновение, нежное, или грубое, напоминало, что я всё же женщина. Желанная, чувственная. Мне не пришлось играть. Быть куклой с поддельными эмоциями. Каждый стон- настоящий, живой… Который нельзя сдержать. Просто отдаться, полностью доверившись, раствориться в ком-то — это было правда восхитительно!
Между ног ещё немного саднило, и боль действительно ощущалась, но на фоне наслаждения… А он был таким нежным, что и вовсе терялась в рутине прекрасных эмоций… Некоторое время после мы просто лежали рядом. Молча, но это молчание таило в себе некую глубину, неподвластную словам. Мой новый хозяин смотрел мне прямо в глаза, рукой поглаживал разомлевшее, до сих пор горячее, тело. Руки, грудь, шею… Лёгкие касания отдавались новыми волнами желания, хоть сил больше ни на что не оставалось. С ванной доносился плеск набравшейся до краев воды, а он… водил пальцами вдоль спины, ненавязчиво задевая те самые шрамы. Что бы ни говорил, но дискомфорт никуда не делся. Моё увечье всегда было самым большим комплексом. Всю жизнь бояться, что из-за него меня никто не захочет, что жизнь оборвётся к восемнадцати годам…такие чувства не исчезают бесследно! Даже теперь… И Господин, наверняка, чувствует мою дрожь от его поглаживаний по, вечно скрываемой до теперь, спине.
— Канарейка, пойдём в ванную?
Мне действительно хочется смыть с себя тяжесть минувшего дня. Нет, хочется избавиться от всей грязи, в которой я жила до появления Господина… Он бережно берет меня на руки, несет, как ценнейшее сокровище, окунает в теплую, ласкающую воду, и сам ложится рядом. Беру влажную губку, сбиваю гель для душа в густую пену, поднимаю на мужчину смущённый взгляд…
— Позволите?
Он улыбнулся, увлеченно, зазывающе, расслабленно раскинул руки по сторонам, открывая мне доступ к своему телу. Красивому, подтянутому. Это не смазливый мальчик с обложки молодежного журнала, нет! Он статный, большой. Рельефные мышцы, обрамлённые сияющими каплями воды, и множество шрамов, покрывающих твердую кожу. С ним не покидает ощущение защищённости, безопасности. Словно один лишь этот человек может заслонить собою от всех невзгод этого мира. Касаюсь втирающими движениями. Неуверенно, скованно. Господин перехватывает мои руки, и начинает водить ими интенсивнее, задавая неопытной девчонке правильный темп. Помогая исследовать себя…
На самом деле, тяжело осознать, зачем такому как он безродная с изъяном? Успешность, сила, мужественность… Любая женщина самых знатных родов с удовольствием отдалась бы ему… Но, сейчас этот мужчина со мной.
После того, как я нанесла гель на всё его тело, он отнял губку, и начал обмывать меня. Не знаю, как это у него получалось, но каждое проделанное им движение задевало самые чувствительные точки, и дыхание моё снова и снова становилось учащенным, сбивчивым.
— Девочка, повернись ко мне спиной!
Нерешительно последовала указаниям, видимо, достаточно скованно, чтобы заслужить замечание.
— Канарейка, я уже сказал, что шрамы меня не волнуют. А тебе следует привыкать, что я буду смотреть, трогать, ласкать тебя всю! И желания ощущать при этом твои страхи и зажатость я не имею! Так что, расслабься, и не заставляй меня больше просить об этом.
