– Да какие на хрен переговоры!– слышу мат напарника, – Ни я его не понимаю, ни он меня.
После визгливого крика афганца и минутной тишины снова слышатся шаги. Тут уж я не выдерживаю;
– Приказываю на поражение! Вали их!
Сашка ствол опускает – с вечера наметил, как линию прострела вдоль кромки перевала пулемет контролировать будет. И длинную очередь дает!
Духи не отвечают! Ни одного ответного выстрела! Только тот же голос что-то орет! Чуть не визжит!
– Бранится, что ли?– напарник меня спрашивает, – Или, может, зацепили кого?
– «Бранится!» – передразниваю его, – Деревенщина ты, Сашка неотесанная! Может, ты очередью этой половину их отряда положил? Тут не то что бы «за-бра-нить-ся»…
Рядом, буквально шагах в двадцати-пятнадцати, второй голос раздался. Тонкий какой-то… Чуть не плачущий! Словно молитву произносил быстро и долго. Сашка в ответ снова очередь вдоль склона, а я для закрепления две гранаты в сторону переговорщика швырнул. И снова тишина на несколько минут. Снова цокот шагов и Сашкина очередь. Вопли моджахедов и опять тишина. «Знаешь, что мне не нравится?– говорю другу, – В ответ они ни разу не выстрелили! Ни разу! Вырезать, наверно, хотят… Как баранов! «Может, у этих дикарей огнестрельного оружия нет? – гадает Сашка, – Или психологическая атака? Помнишь, как капеллановцы атаковали в «Чапаеве»?
… И снова очередь! Крики афганцев отчаянные. Тишина. Два разрыва моих гранаты. Кроме полной неопределенности еще и темнота совершеннейшая. Я только лицо друга своего видел в моменты, когда очередь раздавалась. На ощупь у противоположной стены ящик передвигал, открывал и как робот ленты с патронами в пулемет вставлял. Никто ведь не учил в темноте пулемет заряжать… А у меня это очень быстро получалось! Как так и надо! Будто полжизни заряжал и разряжал пулемёты до этого!
Мы с Сашкой некурящие были, но если бы и курили, время на перекур не нашлось бы этой ночью. Странные атаки эти начинались примерно через 5-6 минут. Визгливый голос командира их, и моджахеды поднимались и безмолвно шли на наш расчет. Афганец, почти рыдал им вслед, и мы по цоканью ног понимали, что кольцо «душманов» вокруг с каждой атакой сжималось все плотней…
– Слушай, братуха, – я не видел, а чувствовал, как Сашка рукавом вытирает пот со лба, – родной, посмотри… Патронов до рассвета хватит?
Метнувшись, я выбросив через стену опустошенные патронные цинки, пересчитал;
– Четыре ящика, брат!
– Думаешь, до рассвета дотянем?– сглотнув слюну, тихо спросил напарник.
– В рукопашную, Саш, – отрицательно качаю головой я, – … Скоро…
– Подмога раньше вечера не будет… Пока смена придет, по рации вертушки вызовут. Только вечером!
– Борь… А, Борь… – А у тебя подруга была когда-нибудь? Ну, настоящая, понимаешь?
Не успеваю ответить, снова шаги цокают по камням. Ничего не боятся.
Очередь. На этот раз выстрелы врага уже не останавливают. Они прут и прут. Затишье в несколько секунд– и снова атака. Еще очередь! И снова окружают почти без передыха. Еле успеваю вставить очередную ленту… Сашка по наитию бьет короткими очередями!
– Похоже… Знаешь что… – напарник переводит дыхание, – Я, кажется, понял, почему они так лезут настырно!Их командиры наркотой перед самыми ответственными штурмами накачивают… В таком состоянии им все по барабану!Море по колено. Васька, снайпер из 2 – го стрелкового, случай такой рассказывал. … Атаковали их тогда! Поймал вприцеле оптики голову подходящего духа, в нос навел, и от выстрела тому всю голову напрочь снесло! Только душман еще несколько шагов сделал! Представляешь? Без головы несколько шагов!
… И снова со стороны перевала мы услышали настойчивую поступь духов. Судя по тому, что шаг стал нечастый, понимаем – ряды их заметно поредели! После Сашкиных очередей намного меньше стало! Недаром же на курсе молодого бойца мой напарник и подчиненный лучшим стрелком полка был признан!
Вновь пронзительную горную тишину разрывают короткие очереди нашего пулемета.
– Неужели наши этой пальбы не слышат?– вслух размышляю я, поворачиваясь к земляку.
А он о своем думает и вопросом на вопрос отвечает;
– Борь… Понятно ведь все! Скажи, как ты думаешь… А нас посмертно могут к орденам представить? Вон сколько, наверно, положили?!
– Вряд ли!– задумываюсь я, – Навряд ли, Саш. Нас, во– первых, только что призвали… Во-вторых, рядовые мы! В лучшем случае. по медали…
– Да ладно! Не заливай! Ты старший! Тебе орден… А мне медаль! Тоже посмертно!
– А у меня, знаешь, какое желание сейчас только? Если честно, то ни о чем больше и не думаю… Что– бы в рукопашную засветло! Рассвета бы дождаться !А там… На миру, как говорится, и смерть не страшна!
– Точно!– поддерживает меня напарник, – Совсем не страшна!
На пастбище у реки Переписки догорал костер. Несколько коров подошли к пастухам и с интересом рассматривали их, точно слушали…
– Так была рукопашная?– после небольшой паузы спросил подпасок Сергей.
– Не-е-е… Другое было! Мы последний ящик отстреляли, когда светать начало. Все вокруг гильзами усеяно! С себя все по пояс скинули, в карманах по последней гранате ,и вперед, навстречу «душманам», с криками!